Путешествие по Африке (1847–1849) - Альфред Эдмунд Брэм

Они тоже носят фердах, как верхнюю одежду, но надевают его не так, как мужчины. Даже материя женских фердах иная, она похожа на наш газ и сквозь нее виден темный цвет тела красавиц. Фердах окутывает тело до самых ног, обутых в сандалии; им окутывают и голову так, что только никогда не закрываемое лицо остается свободным. Нос украшен большими и толстыми медными или серебряными (прежде золотыми) кольцами, это вместе с окрашенными синей краской губами придает лицу настолько противный вид, что эстетическое чувство заставляет желать, чтобы оно было скрыто.

Как и повсюду, суданские женщины стараются выказать некоторую роскошь. Вследствие этого их сандалии разукрашены гораздо богаче, чем мужские. Между тем как мужчины довольствуются простыми кожаными подошвами, стоящими всегда полтора гроша на наши деньги, женщины носят сандалии, состоящие из нескольких кусков и разукрашенные всякого рода завитками и узорами, так что цена таких сандалий доходит до тридцати пиастров, или двух прусских талеров. Кудрявые их волосы причесываются совершенно особенным образом специальными искусницами. Сперва сплетают с лишком сто косичек и так проклеивают их аравийской камедью, что они отдельными прядями и тремя или более уступами торчат над головой. Когда эта трудная работа кончена, начинается смазывание художественного волосяного здания. Для этого берут смесь говяжьего жира и пахучих веществ, например, симбил (Valeriana celtica), обогач (душистый и обильный смолой браунколь) и т. п. Эта помада накладывается так густо, что она только мало-помалу, расплавляясь от солнечной теплоты, распространяется надлежащим образом. При этом жир каплет на плечи и на шею, и его тщательно втирают в кожу. Сперва запах этой помады сносен, но, когда через несколько дней жир прогоркнет, он совершенно нестерпим. Такой головной убор считается в Судане очень красивым и стоит больших денег; его устраивают только раз в месяц. Тщеславие женщин прибегает к совершенно героическим мерам, чтобы поддерживать его столь долгое время и предохранить от разрушения. Как в прежнее время европейские женщины проводили ночь в кресле, чтобы не испортить завитые для следующего дня локоны, так и суданские женщины лишают себя сладости сна для достижения подобной же цели. Они кладут во время сна затылок на маленький стул, вышиной в четыре дюйма, шириной от полутора до двух и вырезанный соответственно выпуклости головы; таким образом они мученически проводят ночь на этом ужасном изголовье.

Оба пола от времени до времени смазывают себе тело жиром, так же как нубийцы и негры; для этого употребляется тэлка — мазь, совершенно подобная описанной головной помаде. Они предохраняют этим кожу от трещин и сухости и поддерживают ее мягкость и лоск. Европейские врачи, долго жившие в Судане, уверяли меня, что если туземцы бывают вынуждены прекратить свои натирания тэлкой, то у них скоро развиваются накожные болезни. Негры при помощи этих втираний поддерживают блестящий черный цвет кожи, который мы у них видим в Европе; женщины темнокожих народов размягчают этим свою эпидерму до того, что она кажется очень нежной и бархатистой и не уступает коже европейских красавиц.

Прежде во всех знатных суданских домах было обыкновение посылать красивых невольниц смазывать тэлкой тело гостей перед сном. К сожалению, с тэлкой случается то же, что и с головной помадой: она горкнет и пахнет тогда ужасно.

Рахад тоже смазывают жиром, чтобы сделать его блестящим; я привез несколько экземпляров его в Германию, и они воняют еще и теперь.

Хотя суданцы многое потеряли из первоначального своего характера от усилившегося вследствие порабощения их родины сближения с Египтом и другими соседними государствами, от внутреннего управления их чуждым турецким правительством и законодательством и от связанного с этим введения в их быт чуждых обычаев, тем не менее внимательный наблюдатель находит в их нравах и обычаях еще много вполне своеобразного, пережившего управление королей фунги. К сожалению, как уже сказано, мы не имеем исторических данных относительно этого, минувшего для Восточного Судана, золотого времени; мы должны принимать на веру то, что узнаем из рассказов по слухам. Только некоторые кочевые племена сохранили еще патриархальные нравы своих предков, но путешественник так редко заходит в их кочевья и видит их так мало, что не может вынести на этот счет основательного суждения.

Характер суданцев наших дней таков же, как и характер всех полудиких народов, но уже несколько облагороженных совершенно приноровленной к их обстоятельствам религией. Сравнивая светлые стороны их натуры с темными, недолго остаешься в сомнении на их счет. Они в основе добрые люди, гостеприимны и радушны по отношению к иностранцам и при всей своей бедности или, лучше сказать, при всем своем богатстве, так как они не знают, что они бедны, они всегда готовы жаждущего напоить и алчущего накормить; они строго держат данное слово и берегут вверенный им залог, аманэ, лучше, чем свою собственность: они любят своих детей и почитают родителей; они считают гостеприимство священным долгом и выполняют его с наистрожайшею добросовестностью.

Но суданцы, как все жители юга, вспыльчивы, легко раздражимы и еще слишком мало развитые в умственном и нравственном отношении дети природы; их гнев вспыхивает, как соломенный костер, и заставляет их без раздумья совершать иногда такие поступки, в которых они сами раскаиваются через несколько минут. Прежде убийство было у них делом обыкновенным, теперь правительство страшной строгостью обуздало и укротило их.

Если бы мы стали судить их по нашим воззрениям, то должны были бы провозгласить их глубоко падшими нравственно. Но мы были бы не правы, так как они делают добро, потому что предки их его делали, и делают зло, тоже потому, что предки его делали. Их понятия о добре и зле иные, чем у нас.

Всякий народ имеет свои воззрения на добродетель и порок; один считает за добродетель то, что другой клеймит как порок.

До турецкого владычества кровавая месть была у них в обычае, и убийства и смертные побоища происходили ежедневно. Обиженные сами решали все ссоры между собою, они и теперь поступают так же, если думают, что правительство не узнает об этом. Их мелук[95] мало или вовсе не мешались в частные распри своих подданных; поэтому они удивляются, что нынешнее правительство входит в мелочи, по их мнению, вовсе не касающиеся его. Только под турецким владычеством научились они различать убийство законное от незаконного.

Как солдат не чувствует угрызений совести, убивая врага, точно так и эти