Путешествие по Африке (1847–1849) - Альфред Эдмунд Брэм

приветлив и к темнокожим, и к белым. По его мнению, гостеприимство должно простираться даже за гробом. Мне рассказывали, что желающий провести ночь на кладбище, наверное, проведет ее спокойно, если только ляжет на одну могилу, а не между двумя. Если бы он сделал последнее, то оба покойника стали бы тащить его к себе, чтобы приобрести право гостеприимства. Из-за этого спящий ворочался бы то в ту, то в другую сторону и видел бы дурные сны[100].

Пища суданцев сама по себе очень проста, но приготовление ее требует стольких хлопот, что им всецело поглощены женщины, которым исключительно предоставлено это дело. Основанием всему служит сложное изготовление хлеба — кисра[101]. Еще за два часа до обеда он был в зернах. В Судане не знают простых египетских ручных мельниц и употребляют для размола зерен мурхака[102] и «ее сына», по их выражению.

Мурхака — несколько наклонная гранитная плита, на которой «сыном мурхака» (ибн-эль-мурхака) растирают предварительно смоченные зерна дурры или дохна. При этой крайне утомительной работе женщина становится на колени перед несколько возвышенной гранитной плитой, берет обеими руками овальный камень и, крепко нажимая им, растирает насыпанные на плиту зерна. Чтобы размягчить их, она время от времени поливает плиту водой и собирает грубое тесто в углубление, находящееся на нижнем конце плиты и гладко выложенное внутри глиной. В тесте, разумеется, находятся отруби, и оно становится годным для печения из него кисры только после еще двух или трех перетираний. При тропическом климате работа эта до того утомительна, что у работницы, раздетой совершенно, за исключением только передника, пот выступает крупными каплями по всему телу. Тем не менее она поет при этом часто импровизированную простую песенку, не лишенную мелодичности.

У молодых девушек при помоле зерен выказывается во всей прелести красивое до совершенства телосложение. Не стесняемая никакими перевязями грудь достигает у этих детей благотворного климата уже на тринадцатом году полного своего развития; к сожалению, она скоро увядает при такой тяжелой работе. Суданец хорошо знает, что усиленные движения туловища скоро уничтожают прелести его дочери или жены, а потому нанимает или покупает себе невольницу. И наемных, и купленных называют хадимэ[103]. Обыкновенно невольница или работница бывает стара и безобразна и представляет резкий и неприятный контраст с молодыми красавицами. У одних, при почти полном отсутствии одежды, мы имели возможность удивляться их идеально красивому юному телосложению; зато неприкрытое, разрушенное тело старух производит крайне неприятное впечатление. Старуха у мурхака так же безобразна, как привлекательна молодая девушка на ее месте. Те органы, которые только при тропическим климате бывают безупречно красивы, у хадимэ увяли и стали до того дряблы, что во время трудной работы и сильных телодвижений она должна подвязывать их шнурками.

Тесто, растертое на мурхака, не всегда тотчас же ставится в печь. Напротив, его обыкновенно оставляют на несколько дней, пока оно не начнет бродить. Хлебных печей здесь нет. Тесто поджаривают очень поверхностно на глиняном блюде, называемом тока. Изготовление этого блюда тоже дело женщин. Тока имеет приблизительно два фута в диаметре; в средине она выгнута и имеет около дюйма толщины.

Перед печением хлеба току несколько разогревают на разложенном в углу танкхи или рекубы слабом огне и слегка смазывают жиром. Тесто кладут на нее тыквенной чашкой и распределяют ровным пластом; когда оно поджарится с одной стороны, его переворачивают на другую. Тонкая лепешка в средине обычно бывает рыхлая, клейкая, прилипает к зубам, имеет неприятный вкус и запах и часто одним видом своим отбивает аппетит. Дурра имеет темные зерна, шелуха которых придает тот же цвет лепешке, что вовсе не делает ее приятнее. Европейцу надо преодолеть себя, чтобы решиться есть это часто возбуждающее отвращение печенье.

Суданцы любят раскладывать лепешки из дурры на пестрые, корытообразные тарелки, кхадда, сплетенные из сосудов пальмовых листьев и весьма искусно разукрашенные пшеничной соломой и зеленой кожей; их покрывают низкими коническими крышками, табак, такого же точно изделия. И тарелки и крышки действительно художественны и могут быть рассматриваемы как предметы роскоши, потому что их покупают за цену до четырех прусских талеров или шестьдесят пиастров. Женщины, особенно в Кордофане и в Валед-Мединэ, большие искусницы в плетеных изделиях; но им часто нужны месяцы, чтобы окончить одну такую работу. Этим объясняется непомерная для Судана цена таких изделий, потому что, принимая во внимание невероятную кропотливость работы, цена в шестьдесят пиастров кажется сравнительно низкой.

Для изготовления ассиеды киср месят в корыте из мимозного или другого дерева и поливают отваром, приготовляемым из очень слизистой узки с сухим толченым мясом и с большою примесью испанского или красного перца (фильфиль ахмар).

Другое блюдо, называемое люкмэ, есть не что иное, как густо сваренное тесто из растертых на мурхаке зерен дурры или дохна. Его поливают тем же отваром, как и кисру для изготовления ассиеды, или же луковым соусом и кислым молоком. По краям кадды, из которой едят, разложены сильно высушенные лепешки из дурры, играющие роль ложек.

Мясные блюда приготовляются редко. Голубей и кур жарят или варят в соусе из масла, приправленном ужасным количеством испанского перца. Европейцам кажется, что они задыхаются и горят внутри, когда отведают птицы, изготовленной на суданский лад; и я сам никак не мог дойти до того, чтобы съесть хотя бы кусок этого блюда. По меньшей мере треть соуса состоит из испанского перца.

На некоторых праздниках суданцы едят баранину, просто варенную в воде, без всяких приправ. Шейх одной большой деревни угостил меня однажды бараниной, жаренной в меду и имеющей, несмотря на этот странный способ приготовления, недурной вкус.

Туземцы Судана употребляют говядину только для соусов. Ее режут в направлении мускульных волокон длинными, тонкими полосами, сушат их на солнце и сберегают. Перед употреблением несколько этих полос толкут или растирают и смешивают со слизистым отваром. В таком виде мясо берут также с собой в дорогу. Говядину предпочитают верблюжьему мясу, но ставят ниже баранины, и не без основания. Говядина здесь крайне плоха и суха, без сока и малопитательна; но все же она вкуснее верблюжьего мяса. Особенно же мясо старых верблюдов так жестко и твердо, что его нельзя размягчить даже продолжительной варкой.

Всякое мясо, потребляемое суданцем (как мусульманином), должно быть тагир[104], чисто, то есть животное должно быть убито так, чтобы кровь текла из сосудов шеи. Животное, убитое пулей в сердце, не «тагир», если убивший не прочел перед выстрелом молитвы, читаемой перед закалыванием животного