Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

равнозначно заключению брака. Поликсен спрашивает Флоризеля, есть ли у него отец, которому следовало бы присутствовать на свадьбе. Флоризель признается, что отец у него есть, но он не должен знать о происходящем. И тут Поликсен сбрасывает маску. Он грозит убить Старого пастуха, а Пердиту изувечить так, что та утратит свою красоту. Если же сын посмеет снова подумать о Пердите,

…я тебя лишу наследства

И от родства с тобою откажусь,

Далек мне станешь, как Девкалион.

Акт IV, сцена 4, строки 433–435

Девкалион – легендарный правитель южной Фессалии; его можно по праву называть греческим Ноем. Чтобы истребить людей, Зевс наслал на землю потоп, но Девкалион (предупрежденный своим отцом, титаном Прометеем) построил ковчег, в котором пережил наводнение вместе с женой Пиррой и после его окончания очутился на горе Парнас.

Там они принесли жертву Зевсу, прося его о возрождении человечества; голос с небес велел им отвернуться и бросать через голову кости их матери. Супруги решили, что речь идет о Матери-Земле. Они отвернулись и начали бросать через голову камни. Камни, брошенные Девкалионом, превратились в мужчин, а камни, брошенные Пиррой, – в женщин.

Таким образом, все мужчины и женщины в мире являются потомками Девкалиона и Пирры; все мужчины, как потомки Девка-лиона, приходятся друг другу дальними родственниками, но, если Флоризель ослушается, Поликсен грозит лишить его даже такого отдаленного родства.

«В Сицилию плывите…»

Поликсен уходит, но Флоризель не теряет спокойствия. Он женится на Пердите даже в том случае, если его лишат трона. Тоскующий по родине Камилло, на которого произвела сильное впечатление красота Пердиты, решает помочь Флоризелю, как шестнадцать лет назад помог его отцу: бежать и уплыть вместе с ним. Пока Флоризель готовит корабль, Камилло серьезно говорит:

…в Сицилию плывите;

Представьтесь там монарху и представьте

Свою принцессу (быть уж ей принцессой!).

Акт IV, сцена 4, строки 547–549

Чтобы Флоризель мог подняться на борт корабля неузнанным, Камилло советует ему обменяться платьем с Автоликом, который появляется на сцене, гордый тем, что продал много сборников песен и выудил немало кошельков из чужих карманов.

Пастух и его сын, которым король пригрозил смертью, приходят в ужас. Молодой пастух убеждает отца рассказать, что Пердита им не родственница, и показать найденные при ней вещи. Так они докажут, что преступница, околдовавшая принца, не родственница им, и избегут наказания.

Автолик (переодетый в платье Флоризеля) подслушивает их разговор, притворяется придворным и убеждает двух простофиль следовать за ним. Он хочет привести их к Флоризелю и получить за это награду.

«Александр Великий…»

Местом действия последнего акта вновь становится Сицилия. Жизнь Леонта превратилась в сплошное мучение. Придворные уговаривают его жениться еще раз; если королевство останется без наследника, в стране начнется гражданская война.

Однако Паулина (вдова старого Антигона, съеденного медведем) решительно протестует. Оракул с «Дельфоса» предсказал, что королю суждено оставаться без наследника до тех пор, пока не будет найдено «потерянное». Паулина думает, что речь идет о давно исчезнувшей девочке. Она говорит Леонту:

Не беспокойтесь:

Наследник будет. Александр Великий

«Достойнейшему» отдал трон; и этот

«Достойнейший» – нашелся.

Акт V, сцена 1, строки 46–49

Честно говоря, сравнение не из лучших. Когда в 323 г. до н. э. Александр Великий (живший через два поколения после Дионисия Сиракузского, к эпохе которого я произвольно отнес время действия этой пьесы) внезапно умер в возрасте тридцати трех лет, он оставил после себя сварливую мать, жену-чужеземку, умственно отсталого сводного брата, сводную сестру и неродившегося ребенка. Никто из них не мог считаться законным наследником, поэтому выбирать пришлось между самыми способными полководцами, воспитанными Александром и его отцом Филиппом.

Александр мог выбрать одного из них; по его решению трон перешел бы к этому полководцу, он сплотил бы вновь созданную гигантскую Македонскую империю, и это изменило бы судьбу мира. К несчастью, когда Александра спросили, кому он оставляет свою империю, тот (по каким-то причинам) на пороге смерти якобы произнес: «Сильнейшему».

Если бы такой существовал, все закончилось бы благополучно, но сильнейшего в то время не было. Ни один полководец не обладал достаточной властью, чтобы разбить и победить всех остальных. В результате началась гражданская война, продолжавшаяся тридцать лет. В конце концов империя Александра обессилела и распалась. Ее осколки продолжали воевать между собой; в результате через три века после смерти Александра восточная часть его империи была завоевана местными племенами, а западная досталась Риму.

Конечно, Паулина не пророчит Сицилии туже судьбу. У нее другие планы. Старуха заставляет Леонта поклясться, что он женится на той, кого выберет она сама. Леонт, стремящийся побольнее наказать себя, соглашается.

«Она из Ливии»

Флоризеля, приплывшего на Сицилию с Пердитой, представляют королю. Печальный Леонт приветствует молодого человека, но при виде прекрасной Пердиты невольно вздрагивает и спрашивает, кто это. Флоризель, стремящийся скрыть правду, говорит:

Она из Ливии.

Акт V, сцена 1, строки 156–157

Древние греки называли Ливией все побережье Северной Африки к западу от Египта. В эпоху Дионисия Сиракузского двумя главными городами Ливии были греческий город Кирена, находившийся в 500 милях (800 км) к юго-востоку от Сицилии, и негреческий Карфаген, расположенный в сотне миль (160 км) к западу от нее.

«Джулио Романо…»

События развиваются в ускоренном темпе. Хотя Флоризель приукрасил свою ложь, выдав Пердиту за дочь царя Ливии, до Леонта доходит весть, что Поликсен и Камилло прибыли на Сицилию. Поликсен отправляет королю письмо с требованием арестовать Флоризе ля.

Однако публике тревожиться не о чем. Тут же выясняется, что Пастух и его сын тоже находятся на Сицилии и могут рассказать правду о Пердите.

Дальнейшее происходит за кулисами. Можно ожидать, что происхождение Пердиты выяснится, после чего произойдет великое примирение. Так и случается, но публика узнает об этом из беседы трех придворных.

Поворот событий весьма неожиданный. Можно предположить, что в первом варианте пьесы сцена узнавания Пердиты и восстановления ее в правах была кульминационной. Вероятно, она получилась слабой (в самом деле, практически таким же был финал «Перикла», написанного Шекспиром год-два тому назад). Возможно, кто-то убедил Шекспира внести в концовку пьесы изменения.

В результате Шекспир перенес сцену узнавания Пердиты за кулисы, а для финала сочинил еще более драматичную сцену с возвращением Гермионы.

В третьем акте Паулина объявляет