Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

«…Русский император»

Гермиона защищается с достоинством и убеждает в своей невиновности всех, кроме безумного Леонта. Ожидая решения оракула, она говорит:

Моим отцом был русский император.

О, если б он был жив и слышал здесь

Допрос родимой дочери…

Акт III, сцена 2, строки 117–119

Конечно, в те времена, когда Сицилия принадлежала древним грекам, России не существовало. Первое историческое упоминание о русских относится к IX в. н. э., когда пришедшие из Швеции править искатели приключений – викинги стали правителями этой земли. Они создали сообщество полунезависимых княжеств, номинально подчинявшихся Киеву. Эта Киевская Русь пала в 1240 г. под натиском монголов.

Однако за сто лет до рождения Шекспира Русь начала избавляться от монгольского ига. В 1462 г. великим князем московским стал Иван III (Великий). Он сумел захватить Новгород – город, расположенный к северо-западу от Москвы и владевший малонаселенными территориями, протянувшимися до Северного Ледовитого океана. Это превратило Московское княжество в огромное царство, общая площадь которого намного превышала площадь любой европейской страны. Так Московское княжество стало Россией.

В 1472 г. Иван женился на наследнице недавно свергнутого византийского императора и предъявил права на титул императора (точнее, царя).

Его наследники, Василий III и Иван IV (Грозный), продолжали политику экспансии. Иван IV, правивший с 1533 по 1584 г. (иными словами, в годы юности Шекспира), разбил остатки монголов и расширил Русское царство до Каспийского моря.

Однако Россия возникла на карте не только благодаря завоеваниям Ивана Грозного, но и потому, что во время его правления англичане лично посетили эту страну. В 1553 г. при дворе Ивана побывала английская торговая миссия во главе с Ричардом Ченслером, так что упоминание Шекспиром «русского императора» было актуально.

«Гермиона чиста…»

Клеомен и Дион приносят запечатанное послание с Дельфоса. Его вскрывают и читают. Оракул гласит:

Гермиона чиста; Поликсен безупречен; Камилло – верный подданный; Леонт – ревнивый тиран; его невинный младенец зачат законно. Король будет жить без наследника, пока не найдет потерянное.

Акт III, сцена 2, строки 130–133

Все изложено четко, ясно и драматично, а потому не имеет ничего общего с прорицаниями, которые можно было получить в Дельфах. В беллетристике оракулы толкуют настоящее и предсказывают будущее с исключительной точностью; на самом деле ничего подобного не было.

Подлинный Дельфийский оракул давал ответы двусмысленные, которые можно было считать правильными, как бы ни разворачивались события. Наиболее знаменитый (но ни в коем случае не единственный) пример относится к 546 г. до н. э., когда Крез, царь Лидии (расположенной на западе Малой Азии), раздумывал, стоит ли провести предупредительное наступление на быстро развивавшееся Персидское царство, расположенное к востоку от реки Халис, по которой пролегала граница Лидии.

Крез обратился к Дельфийскому оракулу, получавшему от него богатейшие дары. Ему ответили: «Если Крез перейдет реку Халис, то погубит великое царство».

Крез тут же начал наступление, но слишком поздно понял, что предсказание оракула было умышленно составлено так, что оно сбывалось в любом случае. Крез потерпел поражение и погубил собственное великое царство. Не случайно определения «дельфийский» и «пифийский» стали синонимами эпитетов «уклончивый», «двусмысленный» и «загадочный».

«Аполлон, прости мне…»

Но Леонт все еще не сдается. Его душа черствеет с каждым новым ударом, как у египетского фараона. Он объявляет прорицание оракула фальшивкой.

Но в этот момент в зал врывается слуга и говорит, что Мамиллий, мать которого сидит в темнице, заболел и умер. Услышав об этом, Гермиона падает в обморок, и Паулина заявляет, что она мертва.

Леонт потрясен. Смерть сына в момент совершения святотатства против Аполлона не только является карой за кощунство, но и доказывает, что предсказание оракула было правдивым («король умрет без наследника»).

Внезапно от его болезненной ревности не остается и следа. Король приходит в себя и в ужасе восклицает:

Аполлон, прости мне:

Кощунственно тебя я оскорбил!

Акт III, сцена 2, строки 150–151

Теперь он хочет только одного: исправить содеянное. Но воскресить Мамиллия и Гермиону не в его силах, а найти ребенка, от которого он приказал избавиться, невозможно. Леонт приговорен мучиться угрызениями совести до тех пор, пока «потеря не будет найдена».

Когда Паулина начинает громко ругать короля, измученный Леонт только опускает голову.

«…К Богемии пустынной?»

Но что с Антигоном и новорожденной девочкой, от которой ему приказали избавиться?

В «Пандосто» богемский король отдает ребенка морякам. Те вывозят девочку в открытое море, в разгар бури сажают ее в лодку и отпускают на волю волн. Лодку с ребенком приносит к побережью Сицилии.

Но Шекспир поменял королевства местами. От девочки избавляется король Сицилии Леонт. Если продолжать этот «перевертыш», то лодка должна оказаться на побережье Богемии. Так и получается. Местом действия третьей сцены третьего акта является побережье Богемии.

Увы, если Сицилия омывается морем со всех сторон, то Богемия (настоящая Богемия) как во времена Шекспира, так и в наши дни находится в глубине материка и выхода к морю не имеет. Ближайшее побережье (в Триесте, ныне принадлежащем Италии) находится от нее в 200 милях (320 км).

Конечно, Шекспир должен был знать это, но какая разница, если речь идет не о реальной Богемии, а об идиллической стране, в которой может быть не только морское побережье, но все, что угодно?

Впрочем, если соблюдать абсолютную точность, было время, когда у Богемии действительно имелся выход к морю. Это случилось при Оттокаре II (Великом), который правил страной с 1253 по 1278 г. В 1269 г., когда Священная Римская империя переживала период упадка, Оттокар завоевал Австрию и правил великой Богемией, раскинувшейся от Центральной Европы вплоть до северных заливов Адриатического моря в районе Триеста. Но это продолжалось всего четыре года, с 1269 по 1273 г. Затем Священная Римская империя собралась с силами и вернула свои земли.

Корабль, на борту которого находятся Антигон и девочка, достигает земли, и Антигон говорит морякам:

Ты убежден, что наш корабль причалил

К Богемии пустынной?

Акт III, сцена 3, строки 1–2

В данном случае «пустыней» Антигон называет необжитую местность. Если бы мы не договорились, что Богемия – королевство воображаемое, то могли бы сделать вид, что оно находится в границах середины XIII в. и что корабль пристал