Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

class="p1">Дионисий арестовывал людей по малейшему подозрению, а вызвать такое подозрение ничего не стоило. Естественно, этот человек оставил по себе очень недобрую память; хотя он умер в своей постели, но с тех пор каждого жестокого и подозрительного правителя стали называть тираном, хотя первоначально это греческое слово означало просто «лицо, насильственно захватившее власть».

Если Шекспиру пришлось выбирать королевство, в котором властвует тиран, то он поступил вполне разумно, отдав предпочтение Сицилии, а не Богемии.

Конечно, короля Леонта Сицилийского, героя пьесы, нельзя сравнивать с Дионисием. Сицилийский тиран древности просто сделал Сицилию более подходящим местом для тирании, но на этом сходство кончается; события пьесы не имеют никакого отношения к жизни Дионисия.

Однако некая неуловимая связь между Леонтом и Дионисием все же существует, а поскольку Дионисий жил поколением позже Тимона, я поместил эту пьесу после «Тимона Афинского».

Что же касается Богемии… Позже в пьесе появятся пасторальные сцены, которые происходят в стране короля, прибывшего с визитом. Какая страна больше подходит для идиллии – Сицилия Грина или Богемия Шекспира?

Если сохранять историческую правду, то Сицилия всегда была аграрной провинцией и служила житницей Древнему Риму. По сравнению с жестоким урбанистическим Римом она, вероятно, показалась идиллическим местом. Однако Сицилия известна своими кровавыми войнами с греками и карфагенянами, а позже с Римом и Карфагеном. Еще позднее на этом острове вспыхнуло наводившее ужас восстание рабов.

А что представляла собой Богемия? Известная нам Богемия – это самая западная часть современной Чехии, которая годится для пасторальной идиллии не больше любого другого места на земле. И в эпоху Шекспира, и в наше время там живут славяне. Как и все славяне, богемцы (ныне чехи) появились в Центральной Европе в VIII в., примерно через тысячу лет после правления Дионисия.

Такое расхождение во времени не волнует ни Грина, ни Шекспира, ни современных читателей. Действительно, какое отношение имеет нынешняя реальная Богемия к стране, которую придумал автор? И все же следует знать, как Шекспир представлял себе жизнь в современной ему Богемии.

Вскоре после 1400 г. в Центральной Европе появились группы очень странных людей. Это были смуглые кочевники, говорившие на языке, которого никто в Европе не понимал. Некоторые европейцы считали, что они прибыли из Египта, а потому называли их «джипси» [gypsies – искаженное «египтяне». – Е. К.]. (В Соединенных Штатах их называют так до сих пор, хотя в настоящее время принято считать родиной этих людей Индию.)

Когда в 1427 г. «джипси» достигли Парижа, французы знали о них только одно: эти люди прибыли откуда-то из Центральной Европы. Когда выяснилось, что они прибыли из Богемии, французы стали называть их богемцами (и делают это даже сейчас).

Людям, занятым тяжелой или скучной работой, бродячая жизнь «джипси» (то есть цыган) должна была казаться веселой и беззаботной. Впоследствии богемцами (богемой) стали называть художников, писателей, артистов и других людей, которые ведут неупорядоченную жизнь, напоминающую бродячую. В результате Богемия превратилась в воображаемую романтическую страну.

Итак, если бы Шекспиру захотелось выбрать пасторальную страну, где люди живут в свое удовольствие, что бы он предпочел? Конечно, Богемию.

«Вот tremor cordis…»

Из разговора придворных выясняется, что Леонт Сицилийский и Поликсен Богемский – друзья детства и очень привязаны друг к другу. Это подтверждается в следующем явлении, когда на сцене появляются сами короли.

Поликсен не был дома уже девять месяцев; срочные государственные дела требуют его возвращения. Леонт уговаривает его остаться, но Поликсен непреклонен. Тогда Леонт призывает на помощь свою жену Гермиону. Гермиона присоединяется к просьбам мужа; после обмена шутками Поликсен сдается.

Внезапно лицо Леонта омрачается. Наблюдая за веселой королевой и другом, которого обхаживает Гермиона (по просьбе самого Леонта), он бормочет себе под нос:

О, слишком пылко!

Такая сила дружбы пышет страстью.

Вот tremor cordis: так и скачет сердце…

Акт I, сцена 2, строки 108–110

Необычное физическое состояние, которое Шекспир называет сердечной дрожью (tremor cordis), превращает радушного хозяина в ревнивого тирана.

Болезнь развивается. Леонта охватывает сомнение: уж не рогоносец ли он, и тут же убеждает себя, что так оно и есть. За подтверждением Леонт обращается к придворному Камилло. Тот приходит в ужас, начиная подозревать, что король сошел с ума:

Король мой добрый,

Безумие скорее излечите:

Оно опасно.

Акт I, сцена 2, строки 296–298

«…Взгляд василиска?»

Мудрость Камилло вызывает у Леонта вспышку гнева. Король дает понять, что если бы Камилло был ему верен, то отравил бы Поликсена. Камилло неохотно соглашается исполнить недвусмысленно отданный приказ, взяв с Леонта обещание, что тот не будет преследовать королеву.

Однако Поликсен замечает, что от прежней дружбы не осталось и следа, и понимает грозящую ему опасность. Он встречает Камилло и спрашивает, что случилось. Придворный иносказательно намекает на некую болезнь:

Назвать болезнь не смею; занесли же

Нам вы ее – здоровый.

Акт I, сцена 2, строки 387–388

Конечно, эта болезнь – ревность, невольной причиной которой стал Поликсен. Не поняв Камилл о, Поликсен переспрашивает:

Я занес?

Но разве у меня взгляд василиска?

На многих я смотрел – и только радость

Давал мой взгляд, не убивал.

Акт I, сцена 2, строки 388–391

Второе имя василиска – «кокатрис» (cockatrice); скорее всего, это искаженное «крокодил». Средневековые европейцы редко видели крокодилов, хотя и слышали, что они водятся на далеком Ниле.

Крокодил – такое же смертельно опасное пресмыкающееся, как ядовитая змея. Его можно считать гигантской толстой змеей с короткими лапами. Европейцы, знакомые с крокодилами только по рассказам путешественников, считали этих тварей ядовитыми.

Первый слог слова cockatrice напоминает английское слово cock («петух»). В чьем-то воспаленном воображении возникло представление, что это чудовище рождается из яиц, снесенных петухом; в результате возникла химера с телом змеи и головой петуха.

Кокатрис – это идеальная змея, убивающая не укусом, а взглядом. Смертельным является не только его яд, но и дыхание. Так как кокатрис – самая страшная змея, вполне естественно, что он является змеиным царем, а поскольку петуший гребень можно изобразить как корону, со временем это фантастическое чудовище стали называть василиском (от греческого слова basilisk, означающего «маленький царь»).

Камилло не может отказать в просьбе несчастному Поликсену. Он советует богемскому королю немедленно бежать. Поскольку Камилло, сохранивший жизнь человеку, которого ему