Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

дело или услышать льстивую похвалу? В его благодеяниях есть что-то показное, назойливое и нарочитое, и поэтому их недоверие к нему возрастает.

Алкивиад

Входит гонец и сообщает о прибытии новых гостей:

Алкивиад, и с ним

Десятка два приятелей.

Акт I, сцена 1, строка 246

Алкивиад – единственный персонаж пьесы, который сыграл важную роль в истории Афин. Он был талантливым полководцем, благородного происхождения, красивым и умным, но впоследствии стал предателем и нанес Афинам громадный ущерб.

Шекспир ввел его в пьесу, поскольку Плутарх использует этого человека в качестве примера мизантропии Тимона. Алкивиад был одним из тех, кому Тимон помогал особенно щедро. Когда Тимона спрашивали, почему он это делает, тот резко отвечал: «Потому что в один прекрасный день этот человек причинит афинянам немало хлопот».

Таким пророческим даром люди обычно не обладают; скорее всего, это апокриф, сочиненный намного позже того времени, когда Алкивиад действительно нанес ущерб Афинам.

«Плутос, бог богатства…»

Вечером Тимон устраивает пир. Некий знатный афинянин, желающий прийти на этот пир, говорит о хозяине:

Да, щедрость он рекою просто льет.

Сам Плутос, бог богатства, только ключник

У нашего Тимона.

Акт I, сцена 1, строки 283–284

Плутос – первоначально производное от имени Плутона (властителя подземного царства); он является олицетворением минерального и растительного богатства земли.

Позже греки считали его сыном Фортуны, ослепленным Юпитером, а потому раздающим свои дары кому попало. В диалоге Лукиана Богатство тоже изображено слепым, вручающим подарок первому встречному. Иными словами, богатство Тимона вновь ассоциируется со слепой удачей.

Беда в том, что Тимон может отдавать, но не может брать. Он сам говорит об этом Вентидию, одному из гостей на пиру. Вентидий пытается благодарить за оказанные ему милости, но Тимон говорит:

Человек,

Дающий с тем, чтоб получить обратно,

Себя назвать не может давшим.

Акт I, сцена 1, строки 283–284

(в оригинале: сцена 2, строки 9–11)

Похоже, Тимон считает себя богом; только бог может всегда давать, ничего не получая взамен. Более того, Тимон отказывает в таком праве другим, видимо считая, что лишь бескорыстная материальная помощь приносит истинное наслаждение. Неужели он приберегает это наслаждение только для себя?

Тимон как бы отделил себя от всех людей, обладая единственным в своем роде даром отдавать, не получая. Он не снисходит до простых смертных и поэтому как бы ненавидит род людской. Возможно, Шекспир хотел показать (но не сумел это сделать, так как пьеса осталась неоконченной), что, пока в человеке есть что-то человеческое, он не может стать мизантропом. Или что Тимон не перешел от благотворительности к мизантропии, а лишь сменил одну форму мизантропии на другую.

«…Тысячу талантов»

В конце пиршества Тимон дарует большую сумму каждому гостю, после чего даже циник Апемант догадывается, что хозяин скоро разорится. Впрочем, догадка запоздала; хотя Тимон еще не знает этого (как положено богу, он не интересуется своим финансовым положением), но он по уши в долгах.

Его кредиторы (которых управляющий умасливает изо всех сил) больше не хотят ждать, и вскоре после пира Тимон узнает, в каком положении он оказался. Изумленный Тимон обнаруживает, что все его земли проданы, наличные потрачены, а имущество заложено. Но он не принимает упреков своего управляющего; можно взять взаймы у любимых друзей.

Тимон посылает слуг к людям, которым часто помогал в прошлом, и небрежно просит в долг громадные суммы. Тимон посылает управляющего Флавия к сенаторам с просьбой выдать из казны часть денег, которые он пожертвовал городу. Он говорит:

Просьбу

Им передай: немедленно прислать

Мне тысячу талантов.

Акт II, сцена 2, строки 208–209

Талант был огромной суммой. Он равнялся почти шестидесяти фунтам серебра и по современным представлениям примерно двум тысячам долларов. Таким образом, Тимон с ходу просит немедленно выдать ему два миллиона.

Кое-кто считает абсурдность суммы указанием на то, что Шекспир не знал настоящей стоимости таланта и бросил пьесу, либо так и не успев это выяснить, либо не считая нужным вносить в нее какие бы то ни было исправления.

Это предположение подтверждается позже. В течение нескольких сцен слуги Тимона тщетно пытаются взять взаймы у тех, кого облагодетельствовал их хозяин. Так, один из этих людей, Люций, не веря своим ушам, спрашивает у слуги:

Уверен я, что шутит он со мною

Талантов тьму легко ему достать.

Акт III, сцена 2, строки 40–41

[В оригинале: «Он не может хотеть пятьдесят пять тысяч талантов». – Е. К.]

Действительно, это абсурдная сумма. Такая сумма равна 160 тоннам серебра. Во времена Тимона один человек просто не мог накопить таких денег. Возможно, Шекспир пытался сделать выбор между суммой в пятьдесят или пятьсот талантов, подозревая, что последняя слишком велика, написал рядом и то и другое, но затем бросил пьесу и не удосужился зачеркнуть лишнее.

Легко презирать людей, которые ответили на щедрость Тимона черной неблагодарностью. Но попробуем взглянуть на ситуацию с противоположной стороны. Тимон сам заставлял друзей принимать его дары, желая продемонстрировать божественную щедрость. Почему друзья должны давать в долг человеку, который понятия не имеет, как обращаться с деньгами? Эти суммы будут потеряны раз и навсегда.

Разумеется, сам Тимон все видит в ином свете. Претензии на божественную щедрость рухнули, и он приходит в ярость от разочарования и унижения.

«…Со Спартой…»

Тем временем Алкивиад вступает в спор с афинским сенатом. Некоего воина приговорили к смерти за убийство, и Алкивиад просит отменить приговор на том основании, что смертельно оскорбленный воин вызвал своего противника и тот погиб в честном поединке.

О личности воина, а также о причинах дуэли, жестокости решения сената и настойчивости Алкивиада в пьесе нет ни слова. Шекспир вставил эту сцену (возможно, лучшую в пьесе), но не удосужился связать ее с предыдущими. Впрочем, ясно, что таким образом Шекспир хотел привести еще один пример «неблагодарности». Алкивиад говорит о воине:

А между тем все сделанное им

В войне Афин со Спартой,

Византией Могло б легко ходатаем служить

За жизнь его.

Акт III, сцена 5, строки 60–62