Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Это намек на Пелопоннесскую войну, которая велась во времена Тимона и Алкивиада. Афины сражались с союзом греческих государств, во главе которого стояла Спарта; Лакедемон – ее второе (более официальное) название.

В речи Алкивиада все выглядит так, словно бои велись на территории Лакедемона, однако это не так. Спарта, армия которой не имела себе равных, в VI–V вв. до н. э. была надежно защищена. Город стал уязвим для противника лишь после того, как потерпел чувствительное поражение от Фив, но это случилось через тридцать лет после Пелопоннесской войны.

Византий (позже Константинополь, а ныне Стамбул) в то время не был ареной военных действий, несмотря на то что этот город имел важное стратегическое значение, контролируя проливы между Черным и Эгейским морями; недалеко от него находилась Троя.

«…Навеки изгоняем»

Алкивиад заступается за воина до тех пор, пока Первый сенатор (суровый и непреклонный, скорее напоминающий римлянина, чем афинянина) не говорит:

И смеешь ты так дерзко говорить?

Так знай: хотя наш гнев словами беден,

Но действием богат. Тебя

Отныне мы навеки изгоняем.

Акт III, сцена 5, строки 95–97

Из истории известно, что Алкивиад действительно был изгнан из Афин, но совсем не из-за такого пустяка и совсем не по личным мотивам. В 415 г. до н. э. он решил завершить долгую войну со Спартой, проведя очень рискованную операцию: вторгнуться на Сицилию и захватить ее столицу, Сиракузы, поддерживавшие спартанцев материально.

Победа на Сицилии позволила бы Афинам овладеть богатством и флотом Сиракуз, обеспечить им надежный плацдарм на западе и подорвать воинский дух Лакедемонского союза. Шаг был отчаянный, но, если бы экспедицией руководил Алкивиад, она могла бы оказаться успешной.

Однако афиняне проголосовали за назначение второго полководца, осторожного Никия, который служил бы противовесом пылкому Алкивиаду. Это ошибочное решение привело к катастрофе. Никий был «миротворцем» и боялся воевать со Спартой, так что особой помощи от него ждать не приходилось; тем более что полководцем он оказался никудышным.

В довершение беды перед отправкой экспедиции в городе было изуродовано несколько священных статуй; подозрение пало на Алкивиада, известного агностика.

Конечно, Алкивиад не был сумасшедшим и вряд ли решился бы на столь циничные действия в такой ответственный момент. Кто покалечил статуи, так и осталось тайной; большинство историков считает это делом рук врагов Алкивиада. Как бы там ни было, но против Алкивиада выдвинули обвинение.

Сначала расследование решили провести после завершения сицилийской экспедиции, но, когда флот вышел в море, афиняне передумали и отозвали Алкивиада. Алкивиад решил, что осуждения ему не избежать, и отправился в добровольное изгнание.

Без него сицилийская экспедиция завершилась полным крахом. Афины потеряли много людей и кораблей и уже не смогли оправиться от этого поражения. Поскольку экспедицию задумал Алкивиад, всю вину взвалили на него. Однако Алкивиад еще не нанес городу того урона, который якобы предвидел Тимон. Главное было впереди.

«Тимону мерзок стал…»

Мы возвращаемся в дом Тимона, вновь созвавшего гостей на пир. Все, кто отказался дать Тимону взаймы, снова в сборе. Они понятия не имеют, как Тимону удалось уладить финансовые затруднения, но кормушка есть кормушка.

Они по-прежнему угодливы, Тимон тоже по-прежнему дружелюбен, но, когда снимают крышки с блюд, оказывается, что они наполнены водой. Тимон выплескивает воду в лицо своим гостям и выгоняет их с проклятием:

Гори, мой дом! Разрушься, город мой!

Тимону мерзок стал весь род людской.

Акт III, сцена 6, строки 105–106

Это кульминация. Абсолютная доброжелательность Тимона сменяется столь же абсолютной мизантропией. И то и другое отдаляет Тимона от окружающих его людей, но мизантропу богатство не требуется.

Тимон бросает дом, уходит из города, поселяется в пещере близ Афин и проклинает всех подряд. В пещере он находит золото (поворот сюжета заимствован у Лукиана), но это не смягчает его ожесточившееся сердце и не вылечивает отравленную душу.

«Тварь подлая…»

В пещеру Тимона приходят люди (в конце концов, он снова богат). Первым его случайно (поскольку о богатстве Тимона еще никто не знает) находит Алкивиад, ведущий к Афинам вражеское войско. Сначала он не узнает Тимона.

Алкивиада сопровождают две проститутки, которых Тимон тоже поносит. Он говорит Алкивиаду об одной из них:

А эта

Тварь подлая, пришедшая с тобой, —

Хотя лицом на ангела похожа, —

Разит людей сильнее, чем твой меч.

Акт IV, сцена 3, строки 62–64

Эту проститутку зовут Фрина; Шекспир назвал ее в честь знаменитой афинской куртизанки, жившей во времена Александра Великого, веком позже Алкивиада. Благодаря своему занятию Фрина неслыханно разбогатела, поскольку ее клиентами были самые знаменитые люди, готовые заплатить ей большие деньги. Согласно широко известной легенде, когда Фрину судили за пренебрежение некими религиозными обрядами, она обнажила перед судьями грудь и была тут же оправдана.

«…Надменные Афины в развалины…»

Алкивиад сочувствует Тимону, предлагает ему деньги и говорит:

Когда

Я обращу надменные Афины

В развалины…

Акт IV, сцена 3, строка 102

Бежав из Афин, исторический Алкивиад отправился в Спарту, к смертельному врагу Афин, и стал служить спартанцам военным советником. Какое-то время он фактически командовал спартанской армией, причем делал это намного успешнее спартанских полководцев. Однако похода на Афины при нем не было.

Когда в пьесе Алкивиад говорит о своем намерении разрушить Афины, Тимон желает ему успеха, но советует после этого покончить с собой. Перед уходом гостей он желчно обличает куртизанок и дает им золото.

«…Середины в жизни…»

Затем в пещеру приходит Апемант. Теперь старый циник и новоиспеченный мизантроп находятся по одну сторону баррикад. Здесь Шекспир опирается на Плутарха и стремится показать, что в своей ненависти к миру Тимон далеко превосходит циников. Плутарх сообщает, что как-то Апемант и Тимон обедали вдвоем и первый обмолвился, что приятнее всего было бы есть в одиночестве. На что Тимон мрачно ответил: «Так и было бы, если бы не ты».

Поэтому, когда в пьесе Апемант предлагает приносить Тимону еду, чтобы улучшить его рацион, Тимон отвечает:

Ты общество сначала

Мое поправь уходом от меня.

Акт IV, сцена 3, строка 284