Человек-паук - Питер Дэвид

по тротуару, как любой другой человек: погружённый в свои мысли, изредка поглядывая на других, если они делали что-то интересное, но в остальном полностью погружённый в себя. Или даже, не дай Бог, болтал по мобильному телефону. Однако того Питера Паркера больше не было. На его месте был молодой человек, который постоянно оглядывался по сторонам, оценивая людей.

Там была женщина, чей маленький сын настойчиво тянул её за руку. Была ли опасность, что он может выскользнуть и выбежать на дорогу? Нет, всё было в порядке... Она подхватила его, чтобы он не вывернулся.

Перед входом в ювелирный магазин стоял мужчина, оглядываясь по сторонам. Он собирался его ограбить? Нет, всё было в порядке... Минуту спустя он появился снова, быстро засовывая маленькую коробочку в карман, в то время как молодая женщина, очевидно его девушка, подошла к нему и поцеловала в щёку. Должно быть, он тайком купил обручальное кольцо, и они собирались куда-то пойти, где он сделает ей предложение.

Ещё одна ложная тревога.

У Питера снова закружилась голова. Ему начинало казаться, что он несёт ответственность за безопасность каждого человека на Манхэттене. Он понял, что, если не начнёт приводить в порядок свои мысли, если не начнёт справляться со своей силой, она захлестнёт его. Скорее всего, в конце концов, он свернётся в хнычущий клубок, не зная, куда смотреть в первую очередь.

Но он ничего не мог с собой поделать.

Вон там... парень приближается к пожилой женщине. Она нервно сжимала в руках сумочку, стоя на краю тротуара. Неужели он собирался сбить её с ног и выхватить её? Нет... всё в порядке. Он тихо заговорил с ней, протянул руку. Она выглядела чрезвычайно благодарной, когда он провёл её через оживлённый перекрёсток, приподнял шляпу и ушёл.

А вон там, у какой-то захудалой забегаловки с вывеской "Лунный танец", написанной неоновыми буквами, только первая буква "Н" горела, появилась нервного вида рыжеволосая молодая девушка в накинутом на плечи пальто, словно опасаясь, что ей угрожает опасность от кого-то...

Питер внимательно посмотрел на неё, когда она проходила мимо него.

– Эй! – окликнул он её в изумлении.

– Отвали, – огрызнулась она в ответ.

– Мэри Джейн Уотсон?!

Она застыла на тротуаре. Словно... словно её испугало собственное имя.

Питер подошёл к ней, осторожно, деликатно, словно она была оленем в свете фар, готовым броситься наутёк.

– Эм Джей, это я… Питер...

Мэри Джейн попыталась непринуждённо рассмеяться, но, казалось, что она смутилась его появлением.

– Что ты здесь делаешь?

Он показал объявление и сказал:

– Хожу в поисках работы. А ты?

– Я... – Казалось, она лихорадочно соображает, – направляюсь на прослушивание.

То, как она это сказала, показалось Питеру каким-то неправильным, но он не собирался выводить её на чистую воду.

– Значит, ты теперь актриса! Это здорово!

Она всё ещё не поворачивалась к нему лицом.

– Ага, – сказала она, и голос её прозвучал так, словно она сдерживала рыдание. – Моя мечта сбылась.

Внезапно дверь закусочной распахнулась, и оттуда вышел угрюмого вида повар. В своём огромном кулаке он сжимал стопку ресторанных чеков, и от него исходил запах, напоминающий запах гниющего мяса. Питер не был уверен, был ли это его собственный аромат или запах, исходивший от еды.

– Эй! Гламурная девчонка! – прорычал он. – В твоей кассе не хватает шести долларов! В следующий раз я вычту недостачу из твоей зарплаты, поняла?

Эм Джей не смотрела на него. Казалось, она притворялась, что его здесь нет. И сердце Питера сжалось от жалости к ней, потому что правда ситуации была настолько очевидна, что её увидел бы и слепой. Повар, тем временем, не унимался.

– Простите, мисс Уотсон. Я с тобой разговариваю. Ты меня слышала?

Её плечи поникли в знак поражения, и она выдавила:

– Да, Энрике! Ладно? Я поняла тебя.

В этот момент Питер увидел, как покраснела Эм Джей, и дело было не в цвете волос. Энрике, хотя и не подозревал об этом, был на волосок от того, чтобы обнаружить свои зубы где-то в глубине горла. Либо так, либо его втащат на стену здания, перебросят через крышу и он окажется свисающим голым с верхушки арки на Вашингтон-сквер. Всё, что для этого требовалось, – это открыть свой большой рот и сказать Мэри Джейн ещё одно грубое слово, всего одно.

К счастью или к несчастью, в зависимости от того, как на это посмотреть, Энрике выбрал именно этот момент, чтобы замолчать. Он просто повернулся и пошёл обратно в закусочную.

Эм Джей испустила долгий прерывистый вздох, а затем впервые обернулась. Однако она не подняла глаз. Холодный ветер обдувал её, ероша волосы. С самоуничижительным смешком она быстро распахнула и запахнула пальто, словно мигалку, ровно настолько, чтобы Питер смог увидеть запачканную униформу официантки, в которую она была одета.

– Это временно. Несколько дополнительных долларов, – сказала она.

Он попытался изобразить самый обычный тон, каким говорил дядя Бен. Голос, который уверял слушателя, что всё не так плохо, как кажется.

– Тебе нечего стыдиться. Меня увольняли с работы и похуже. – Он сделал паузу, собираясь пригласить Эм Джей на чашечку кофе... или, возможно, выпить... или, возможно, даже поужинать. У него в кармане было несколько долларов, он мог потратить их, угостить её. Ничего особенного. Наверстать упущенное. Все прежние чувства нахлынули на него. Он вспомнил, как чувствовал, что не заслуживает её или не может сделать для неё достаточно, но все изменилось, и...

– Не говори Гарри.

Это заставило Питера замереть. Он уставился на Мэри Джейн в недоумении.

– Не говорить Гарри?

Теперь она действительно смотрела на него. Она выглядела такой же растерянной, как и он.

– Мы с ним встречаемся, – сказала она так, словно это было общеизвестно. Её глаза сузились. – Разве вы не живёте вместе? Разве он тебе не сказал?

Паркер моргнул, пытаясь привести свой мозг в движение.

– О, да! – сказал он, словно это просто вылетело у него из головы. – Точно.

– Думаю, ему бы не понравилось, что я обслуживаю столики, – сказала она. – Счёл бы это недостойным занятием.

– Знаешь, Гарри никогда не жил на маленьком планете, которую я называю Земля, – сказал Питер с такой бодростью в голосе, что в нём не было заметно ни капли горечи, которую он испытывал в