Человек-паук - Питер Дэвид

– Тогда отнеси их в другую газету, – резко сказал Джона.

Питер пожал плечами, встал и начал собирать снимки. Но прежде чем он успел это сделать, Джона Джеймсон хлопнул по ним ладонями и яростно нахмурился.

– Сядь! Ладно, ладно. Дай сюда. – Он вздохнул, словно предлагал вскрыть себе грудную клетку и вычерпать ложкой собственное сердце. – Я дам тебе пятьсот. Это стандартная плата для внештатного фотографа.

Робертсон едва заметно кивнул, и Питер автоматически повторил его движение. Не понимая, откуда исходят сигналы, Джеймсон принялся подбирать кадры, стараясь ничего не упустить. Он постучал по столу костяшками пальцев. Питер заметил, что под ногтями Джеймсона остались чернила, и подумал, не остались ли они там навсегда.

– Порви первую полосу, – сказал он Робертсону, – и помести этот снимок.

Питер не мог в это поверить. Первая полоса? Он будет на первой полосе "Дейли Бьюгл"!

Нет. Только не он, напомнил он себе. Человек-паук. Он должен был помнить об этом. Человек-паук был захватывающим, загадочным, интересным. Питер Паркер не был таким, и если он дорожил своим рассудком, то таким оно и останется.

– Заголовок? – спросил Робертсон.

Джеймсон поднял руки, словно представляя себе надпись на афише кинотеатра.

– "Человек-паук, герой или угроза? Эксклюзивные снимки!"

Питер тут же вскочил на ноги.

– Угроза? – недоверчиво переспросил он. – Сэр, он защищал банк от этих...!

Джеймсон, нахмурившись, повернулся к нему.

– Вот что я тебе скажу, Аттикус, ты делаешь снимки, а я придумываю заголовки. Понятно?

Питер изо всех сил старался держать себя в руках. Ему хотелось крикнуть, что нет, его это не устраивает, и что Человек-паук рисковал своей жизнью, пока Джеймсон сидел в своей башне из слоновой кости, делая заявления, которые могут напугать людей, настроить их против него...

Но он держал себя в руках. Это ничего не даст. И, кроме того, люди не верят всему, что пишут в газетах, верно? Они бы знали, что Человек-паук был одним из хороших парней. Питер и сам боролся с таким восприятием, публикуя снимки Человека-паука, помогающего людям. Кого волнуют слова в заголовке? Разве снимки не были громче слов?

– Да, сэр, – сказал он наконец, хотя его кулак был сжат и слегка дрожал. – Я бы хотел у вас работать, сэр.

– В штат – нет! – огрызнулся Джеймсон, к большому разочарованию Питера. – Внештатная работа. Для тебя же так будет лучше. Принесёшь мне ещё снимки этого клоуна, и я, возможно, их куплю. – Он сделал жест в сторону двери. – Давай, убирайся отсюда! У меня горят сроки!

Дорогие мама и папа!

У меня такое чувство, что я сам себя накручиваю.

Вот уже пару недель я приношу в "Дейли Бьюгл" снимки. Я делаю снимки себя в роли Человека-паука. И с каждой новой порцией снимков я думаю, что, возможно, именно этот изменит мнение Джеймсона.

Но вместо этого постоянно появляются новые заголовки о том, какой я негодяй. Не я... другой я. И это всё Джеймсон. Робби... это прозвище Джо Робертсона. Мне казалось странным называть человека, который по возрасту мне в отцы годится, прозвищем, но он сам настоял на этом. В любом случае, Робби сказал мне шёпотом, что Джона Джеймсон лично искажает суть всех репортажей. Например, один заголовок изначально гласил "Нью-Йорк приветствует костюмированного героя". А Джеймсон изменил его на "Нью-Йорк боится костюмированного труса". Робби так устал, что его заголовки меняются, что перестал вносить предложения. Поэтому Джеймсон взялся за дело и придумал такие заголовки, как "Человек-паук: супер-герой или супер-ноль", "Большое яблоко боится укуса паука!" и, мой личный фаворит, "Человек-паук: угроза или опасность?".

Робби начал интересоваться моей "удачей". Однажды он отвёл меня в сторону и спросил: «Не хочешь рассказать мне, как ты это делаешь, сынок? Следишь за полицейскими частотами? Или у тебя есть люди, которые предупреждают тебя, когда видят подозрительную личность? Может, у тебя есть какая-то договорённость с самим Человеком-пауком, и он сообщает тебе, где он патрулирует, а вы делите деньги за снимки?».

Я просто пожал плечами, улыбнулся и сказал: «Фокусник никогда не раскрывает своих секретов, Робби».

Робби только пожал плечами и не стал настаивать. Что касается Джона Джеймсона, то для него это не имело значения. Пока снимки продолжают поступать –ему всё равно.

Однажды я не выдержал. Признаюсь, когда я впервые встретил Джеймсона, я был совершенно напуган. Но мне это так надоело, что я застал его в кабинете и спросил, почему он так суров к Человеку-пауку, который явно на стороне закона?

И он ответил: «Он думает, что он и есть закон. В этом обществе нет места самосуду. Как только один человек берёт закон в свои руки –наступает анархия».

Я не знал, что на это ответить. Я имею в виду, я не думаю, что беру закон в свои руки. Я же не хожу по улицам и не казню людей. Я просто останавливаю плохих парней. Но как я могу переубедить Джеймсона? Я же не могу рассказать ему, что творится в голове у Человека-паука. Я спросил его, могу ли я сделать что-то ещё, кроме снимков Человека-паука, но он сказал, что нет, я должен продолжать то, что делаю.

К моему облегчению вмешался Робби. Думаю, он понял, как мне неловко из-за сложившейся ситуации. «Джей Джей, нам нужен кто-то для освещения Всемирного фестиваля единства. Давай отправим Питера».

Джона вроде как рыкнул и сказал: «Всемирный фестиваль единства! Ещё одна эпическое проявление самовозвеличивания ОСКОРПа!»

«Я думал, вы с Озборном друзья», –сказал Робби.

«Так и есть! Ты бы слышал, как я говорю о своих врагах».

В этом не было необходимости. Я и так это знал. Это было в заголовках газет. А Человек-паук даже ничего ему не сделал.

Наконец Джона сказал: «Ладно, отправим его», а затем повернулся ко мне и рявкнул: «Но о работе в штате не может быть и речи! Мясо! Я подарю тебе коробку Рождественского мяса! Это лучшее, что я могу сделать! А теперь принеси мне ещё снимки!"

Рождественское мясо. Есть ради чего жить. Зная его, он подождёт, пока мясо не поступит в продажу за полцены, как на Пасху. Его доставят в контейнере для опасных отходов. Рождественское мясо. Шиш.

Полагаю, единственная радость, которую я получаю от всего этого, помимо заработка на том самом, что стоило мне стажировки, –это осознание того, что Джей Джона Джеймсон платит мне за то, что я сам себя