Человек-паук - Питер Дэвид

Их, похоже, были тысячи, и, что удивительно, никто не выглядел раздражённым или страдающим клаустрофобией. Атмосфера была приятной и лёгкой. Для Питера это имело определённый смысл. В самом мире существовали раздоры, войны, нищета, геноцид... но в представлении мира можно было притворяться, что всё прекрасно.

«С другой стороны», подумал он, «возможно, он просто стал циничным с возрастом».

Паркер заметил обзорную трибуну, переоборудованный балкон на высоте пяти этажей, на котором висел огромный баннер с надписью "Добро пожаловать на третий ежегодный всемирный фестиваль единства. ОСКОРП Индастриз". Огромные статуи-близнецы Геракла,  согласно полученному Питером пресс-релизу, стояли по обе стороны от трибуны, как бы поддерживали её. Питеру это показалось немного странным, учитывая, что именно Атлас, согласно легенде, нёс на своих плечах тяжесть всего мира. Потом он вспомнил, что однажды Геракла обманом заставили на короткое время взвалить это бремя на свои плечи, и решил, что может простить это явное злоупотребление.

Питер подошёл как можно ближе к трибуне, решив, что неплохо было бы сделать снимок людей на ней. Он скользнул взглядом по воздушным шарам, по развевающимся растяжкам, по торсу статуи Геракла и обнаружил группу мужчин в тёмных костюмах, увлечённо беседующих друг с другом. Он поискал взглядом знакомое лицо. Возможно, появление Нормана Озборна в "Дейли Бьюгл" заставит улыбнуться его обычно угрюмое лицо. Нет... Нормана нигде не было видно, хотя он заметил Гарри и...

– Мэри Джейн, – выдохнул Питер.

Мэри Джейн не могла вспомнить, когда в последний раз так нервничала.

Она не была лучшей швеёй в мире, но и не была ужасна в своём деле, но она потратила уйму времени на пошив платья, которое было на ней. С точки зрения дизайна это было не так уж сложно: это был простой китайский чонсам, сшитый из красного шёлка с цветочным принтом. У платья был высокий вырез, закрытый воротник, короткие рукава, свободная грудь, обтягивающая талия и разрезы по бокам небольшой высоты. В целом, по её мнению, оно довольно красиво подчёркивало её фигуру.

Ей отчаянно хотелось, чтобы оно понравилось Гарри. Эм Джей ждала хоть какой-то намёк на одобрение, пока он осторожно прикреплял булавку "Единство" к её груди. Он заметно нервничал, его руки дрожали. У неё было ощущение, что это не было связано с близостью к ней, и его следующие слова подтвердили её подозрения.

– Отлично, – сказал он, когда булавка была прикреплена. – Только... почему ты не надела то чёрное платье? Я хотел, чтобы ты сразила моего отца. Он обожает чёрный цвет.

Мэри Джейн мгновенно расстроилась. Она знала, какое чёрное платье он имел в виду – оно было облегающим и сексуальным, но совсем не тем, что ей хотелось бы надеть, пытаясь произвести хорошее первое впечатление. Чонсам показался ей идеальной идеей: он был привлекательным и подчёркивал фигуру, но не создавал впечатление о ней как о представительнице... низшего класса. Это то, о чём она беспокоилась больше всего. Норман Озборн, Гарри... они принадлежали к высшему обществу. А она... нет.

Собравшись с духом, она сказала:

– Может, он и так будет сражён, несмотря ни на что? Ты ведь считаешь меня симпатичной.

Возможно, осознав, что сказал что-то совершенно неправильное, Гарри обнял её за плечи и тепло улыбнулся.

– Конечно, я люблю тебя и считаю, что ты прекрасна.

Он наклонился, чтобы поцеловать её...

...и рефлекторно, по непонятной для неё самой причине, она в последний момент отвела губы, чтобы он поцеловал её в щеку. Гарри казался слегка удивлённым, даже немного испуганным.

И тут Гарри стал более ошеломлённым. Казалось, он уставился на что-то в толпе, но когда Мэри Джейн попыталась проследить за его взглядом, он быстро обнял её за плечи, отворачивая, и начал вынужденный разговор, который только подчёркивал, насколько неловким был этот момент. Она всё ещё была так взволнована своей внутренней реакцией, что даже не потрудилась задуматься о том, что же такого было в толпе, что так выбило Гарри из колеи.

«Возможно, это был его отец, который на самом деле улыбался», мрачно подумала Эм Джей. «Этого было бы достаточно, чтобы сбить с толку кого угодно».

Питер наблюдал в видоискатель, чувствуя тошноту, за тем, как Гарри наклонился, чтобы поцеловать Мэри Джейн, которая, в свою очередь, выглядела ещё более восхитительно.

И тут, к его изумлению, Мэри Джейн отвернула лицо, и Гарри поцеловал её в щеку, а не в губы.

Он не мог в это поверить.

У него затеплилась надежда!

Появилась надежда!

Ликуя, Питер втянул в себя воздух, и что-то в этом жесте привлекло внимание Гарри Озборна. Он опустил глаза как раз в тот момент, когда Питер радовался, и их взгляды встретились.

«Не говори Гарри», прозвучало в его голове предупреждение Мэри Джейн, и он не сказал, хотя Гарри, очевидно, всё равно всё узнал. Потому что Гарри увидел, что Питер смотрит прямо на них, и, наверное, подумал: «Чёрт, теперь Питер узнал!» Вот только Питер уже знал, так что всё было не так плохо, как могло бы быть, разве что, возможно, от этого стало ещё хуже.

От этих мыслей у Питера закружилась голова. Как могла возникнуть такая неразбериха по поводу любви, когда у Паркера даже не было девушки, и, судя по всему, у Гарри её тоже не было?

И тут Питер понял, что голова у него не просто кружится. Это сработало его паучье чутьё, включившееся на полную мощность и практически кричавшее ему, что что-то не так, что-то сильно не так.

Мэри Джейн казалось, что её тащат, словно чемодан на колёсиках, когда Гарри пробирался сквозь толпу на балконе.

– А, – сказал Гарри, явно увидев знакомое лицо, и подвёл Мэри Джейн к двум пожилым мужчинам, один из которых был в инвалидном кресле. Он быстро представил их как Фаргаса и Балкана, хотя это произошло так быстро, что она не была до конца уверена, кто из них кто. – Вы не видели моего отца? – спросил Гарри.

Балкан и Фаргас обменялись смущёнными взглядами. Эм Джей сразу поняла, что что-то не так. Она слишком хорошо знала этот взгляд, потому что видела его на лице своей матери бесчисленное количество раз: нужно было что-то сказать, чего никто не хотел говорить.

– Я не уверен, что он сегодня присоединится к нам, – сказал Фаргас слегка срывающимся голосом. И он бросил на Гарри ещё один взгляд, который Мэри Джейн снова узнала, на этот раз от своего отца. Взгляд,