Красный. Пепел - Максим Александров

Олег слушал и чувствовал, как в груди разливается странное тепло — смесь благодарности и горечи.

— Ты много даёшь, брат. Гостомысл узнает.

— Гостомысл пусть подавится, — отрезал Юрий. — Я — великий князь. И я хочу, чтобы хоть кто-то выжил.

Он вернулся к столу и сел напротив Олега.

— И ещё, — сказал он. — Моя дружина. У меня две сотни всадников. Обучены биться в поле, но не умеют тому, чему учишь ты. Засадам. Отходам. Лесному бою. Я хочу, чтобы ты взял их в обучение. Хотя бы сотню. Успеешь?

— Успею, — сказал Олег. — Но мне нужны будут помощники. Корней — он лучший стрелок в моей дружине. Стоян — он ведёт учения. Я назначу их наставниками.

— Назначай кого хочешь. — Юрий махнул рукой. — Делай что должен.

— И ещё. — Олег подался вперёд. — На подступах к городу нужно сделать ловушки. Волчьи ямы с кольями — чтобы конница не прошла. Надолбы — брёвна, врытые под наклоном. «Чеснок» разбросать по всем полям — Доброга наковал уже сотни. Перекопать восточное поле — пусть монголы не смогут подтащить осадные машины. И вкопать заострённые колья перед рвом — как ежи против конницы.

— Заострённые колья? — переспросил Юрий.

— Врытые в землю, под углом, остриями в сторону врага. Конь налетит — проткнёт грудь. Всадник упадёт. Они замедлятся. А нам нужно максимальное замедление.

Юрий помолчал, обдумывая. Потом кивнул.

— Делай. Люди у Тихона есть, лес найдём. Я распоряжусь.

— И вот ещё что, — сказал Олег. — Когда придёт время уходить… твоя семья. Княгиня, дети. Я хочу, чтобы ты разрешил мне забрать их в лес. Заранее. Пока враг не подошёл к стенам.

Юрий долго молчал. Потом посмотрел на Олега, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Не за себя — за жену и детей.

— Ты правда веришь, что мы не удержим город?

— Верю.

— Тогда забирай. Как только начнётся осада — увози их. Я останусь на стенах. С дружиной. С теми, кто не захочет уйти.

— Я знаю, что ты останешься, — сказал Олег. — Поэтому и прошу.

Юрий встал. Олег встал тоже. Братья стояли друг напротив друга — старший и младший, князь и воин.

— Делай что должен, — повторил Юрий. — А я буду держать город, сколько смогу.

Олег шагнул к нему и обнял — крепко, по-мужски. Юрий ответил на объятие, и Олег почувствовал, как напряглись его плечи — как у человека, который готовится к самому страшному в своей жизни.

— Храни тебя Бог, брат, — сказал Олег.

— И тебя, — ответил Юрий. — И всех, кто с тобой.

Олег вышел из терема. На крыльце его ждал Мирослав. Старый воевода стоял, прислонившись плечом к столбу, и смотрел на Олега с тем выражением, которое бывает у людей, знающих, что впереди — тьма.

— Ну что, княже?

— Всё, — сказал Олег. — Теперь у нас есть всё, что нужно. Кроме времени.

Весь оставшийся день Олег провёл на ногах. Он был везде.

У дружинной избы уже ждали его люди. Жданко, Корней, братья Родя и Лука, Фрол, Демьян-бортник. Все шестеро стояли перед ним, и лица их были серьёзны.

— Вы уже знаете, — сказал Олег.

— Знаем, — ответил за всех Корней. — Монголы идут.

— Через несколько месяцев они будут здесь. Мы не удержим город. Но мы уйдём. Все, кто сможет. В лес. Сейчас главное — подготовить отход. Нужно отнести в лес последние припасы. Нужно проверить тропы. И ещё — нужно сделать так, чтобы в городе не осталось ничего, что могло бы пригодиться врагу.

— Это как? — спросил Жданко.

— Сейчас объясню. Но сначала — к Доброге. За мной.

В кузне, как всегда, было жарко. Но сегодня жар был другим — не рабочим, а лихорадочным. Доброга работал без остановки — молот его стучал ровно, размеренно, как сердце огромного зверя. Подмастерья сновали вокруг.

На наковальне лежал новый клинок. Рядом, на лавке, выстроились уже готовые: пять мечей, десяток гранёных наконечников, две пары наручей.

При виде князя кузнец отложил молот и вытер пот со лба.

— Здрав будь, княже. Слышал новости.

— Тогда ты понимаешь, что времени мало. Сколько ещё сможешь сделать?

— Мечей? Ещё пяток. Может, семь. Наконечников — сколько угля хватит. Но, княже… Если враг войдёт в город, всё это достанется ему. И мои мечи будут рубить наших же.

— Не будут. Всё, что не успеешь вывезти, — уничтожить. Мечи, которые не заберём, — сломать. Наконечники — утопить в колодце. А горн — залей водой, когда уйдём. Меха забери с собой. Они лёгкие, унесёшь. В лесу пригодятся.

Доброга долго смотрел на него. В его глазах читалась боль — боль мастера, который должен уничтожить свои творения. Потом кивнул — медленно, тяжело.

— Понял, княже. Сделаю.

— А пока — продолжай ковать. Каждый новый меч — это чья-то спасённая жизнь. — Олег понизил голос. — И вот ещё что. Твой сын Семён. Где он?

— Дома пока. На ноги встал.

— Забери его в кузню. Сегодня же. Когда придёт время уходить — уйдёте вместе.

Доброга посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на слёзы. Но он сдержался — только кивнул.

— Понял, княже. Спасибо.

Олег хлопнул его по плечу и вышел.

На стенах работа кипела. Тихон Ломака с мужиками заканчивал южное прясло. Рядом землекопы углубляли ров. Мужики работали молча, без обычных шуток и песен. Весть о монголах уже разнеслась по городу.

— Тихон! — окликнул Олег древодела.

Тот спустился с лесов, вытирая руки о фартук.

— Здрав будь, княже. Слышал, монголы идут?

— Идут. Поэтому слушай внимательно. Стены — продолжайте чинить. Но, кроме того, нужно сделать ещё кое-что. Ловушки на подступах. Волчьи ямы — глубокие, с кольями на дне. Замаскированные рвы, прикрытые дёрном. Надолбы — брёвна, врытые под наклоном, чтобы конница не прошла. «Чеснок» — у Доброги есть целый мешок, разбросайте по всем подходам. И ещё —