Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Выпроставшись из убежища, Сыромят направился в сторону сосняка. Пройдя совсем немного, он на снегу увидел множественные следы белки. Да это же ужин, мясо! Сыромят проследил, куда вели следы, и обнаружил в старом сухом дереве дупло. Судя по следам, там была не одна белка, может, пара, а может, еще больше. Ведь в самое холодное время в одном жилище могут собраться несколько белок. К тому же уже вечер и белки должны быть в дупле. Предвкушая возможный ужин, Сыромят заторопился к друзьям.

– Мужики, хотите, деликатесом угощу? Там еще может быть деликатес в деликатесе. Я вам потом все объясню и покажу, даже угощу. Если все будет, как я задумал.

– Что, сохатый? – встрепенулся Тереха.

– Э, отстань со своим сохатым. Вкуснее будет.

– Помочь? – спросил Данил, с трудом поднимаясь на ноги и откладывая в сторону банку с кипятком.

– Нет. Помощь не потребуется. Я ненадолго.

Передернув затвор карабина и проверив содержимое магазина, Сыромят пошел обратно к дереву с дуплом и еще раз обошел его, чтобы убедиться, что не ошибся. Поблизости других деревьев, куда бы могла перепрыгнуть белка, не было, также кругом везде росла только сосна. Отломив сучок, Сыромят принялся царапать им по дереву, а сам спрятался за ствол. Из дупла сразу же высунулась голова белки. Цокая на своем беличьем языке, она выскочила из дупла и, выискивая источник опасности, стала осматриваться. Следом высунулась вторая, но выходить не торопилась.

Сыромят, крутнувшись вокруг ствола дерева так, чтобы ему была видна только голова белки, прицелился и, как всегда, задержав дыхание, спокойно нажал на спусковой крючок. После выстрела из дупла сразу выскочили еще две белки, которых Сыромят, так же не торопясь, добыл выстрелами в голову.

Со счастливой улыбкой вернувшись к шалашу, он увидел – костер потух, а два друга, прижавшись друг к другу и укутавшись, насколько это возможно, а если быть точнее, скукожившись, спали.

Сыромят первым делом растолкал заснувших напарников. На этот раз тяжело просыпался Данил – мычал, отворачивался, даже иногда матерился, но в конце концов открыл глаза. И тут же:

– Сыромят, а где деликатес?

– Ну вот, сразу видно, ожил. Вставай, Данил, надо белок разделать. Пошевелись, теплее станет. Тереха в это время, с трудом шевелясь, пытался топором заготовить дрова, но тот постоянно выскакивал из рук, а если удар и получался, то совсем слабый. От бессилия Тереха вдруг зарычал, вскинул голову и попытался крикнуть. Но даже крик был похож на выдох. Простуженное горло отказывалось издавать громкие звуки. Когда он обернулся к друзьям, Сыромят увидел, что по грязным щекам его скатываются слезы. Слезы бессилия и злости на себя.

Сыромят подошел к нему, прижал его голову к себе, затем забрал из рук топор:

– Иди помоги Данилу белок разделать.

Чтобы продлить удовольствие от ужина, Сыромят заготовил как можно больше дров, приготовил прутки для шашлыка и только потом залез в убежище:

– Ну, мужики, приступим?

– Ты говорил про какой-то деликатес в деликатесе? Это что такое?

– Погоди немного, Данил. Сперва тушками займемся, а затем покажу. А куда потроха дели?

– Вон сердце и печень, а остальное за бортом.

– Э-э, ну ладно. Данил, желудки собери, а я шашлыками займусь. Когда все было приготовлено и каждый взял в руки по шашлыку, Сыромят передал свой Данилу, а сам занялся содержимым желудков.

– Это и есть деликатес в деликатесе, – сообщил он, вытаскивая содержимое желудков. – Белки, живущие в сосняке, питаются сосновыми шишками. Кажется, что там и кушать-то нечего, но они находят. Выедают в шишке корни от шелухи, у шелухи корешки есть. Вот они, белые, а на вкус – деликатес из деликатесов. Надо немного подсушить и подчистить.

– Из чужого желудка в свой? Не-ет, это не для меня. – Тереха передернул плечами.

– Ты же сырую печень и сердце съел? Съел. А в этом что такого?

Весь вечер до приготовления шашлыков прошел в перерывах между подскоками на ноги и топтанием вокруг костра, в разговорах на эту тему. В ожидании долгожданной еды желудки урчали, а слюнки текли беспрерывно. Спать никому не хотелось.

Когда запахи жареного мяса стали невыносимыми, а мясной сок, выделяемый тушками, начал капать в костер, первым не выдержал Тереха:

– Мужики, давайте съедим. Ведь горячее сырым не бывает. Никто возражать не стал. Во время еды наступила тишина, которой никогда и не бывало раньше во время застолий. Каждый сосредоточился на своей тушке, откусывая по маленькому кусочку, обгладывая каждую косточку и наслаждаясь вкусом горячего, нежного и вкусного мяса.

Вечер завершился чаем из сосновой хвои. Каждому казалось, что съел он не маленького бельчонка, а огромный кусок мяса. Потом каждый сыто рыгнул.

– А теперь десерт. Тереха, ты будешь?

– Нет. Тем более я почти сыт.

– Ладно, потом у тебя такой возможности не будет. На, Данил, попробуй.

Подсохшее содержимое беличьих желудков досталось Сыромяту и Данилу, который вначале с опаской, а затем с удовольствием умял поданное.

Испив в очередной раз горячий напиток из благословенной банки и расслабившись под теплым дуновением костра, Данил уснул. Ему приснилась жена. Она что-то готовила на кухне, пахло жареным мясом или еще чем-то. Но когда Данил захотел ее обнять, она вдруг взяла со стола нож и ткнула им ему в ногу, да еще и стала там ворошить. При этом рукой гладила его по щеке и приговаривала:

– Проснись, Данил, проснись.

Вскрикнув от боли и обиды, Данил проснулся. Первым делом он ощутил холод. Все тот же холод. Обволакивающий, давящий, сжимающий. Но еще он почувствовал запах и боль в левой ноге. Пахло горелым мясом и еще чем-то. Взглянув на ногу, он увидел большую прожженную дыру в штанах и все еще тлеющий огонек головешки. Отбросив головешку, Данил заметил спящих друзей. Костер погас давно. Непонятно было – откуда взялась головешка при потухшем костре.

Почти что окоченевшее на холоде тело плохо слушалось. Данил тяжело развернулся на живот, с трудом встал на колени и начал будить спящих. Сыромят проснулся почти сразу и так же с трудом стал шевелиться. А Тереха не желал просыпаться, только мычал или постанывал и отворачивался. Друзья сорвали с него рукавицы и шарф, затем стали растирать руки и лицо. Сыромят сунул руку ему за пазуху и ощутил совсем слабое тепло тела. Сам же Тереха на холодные руки Сыромята никак не среагировал. Испугавшись за друга, Сыромят вскочил на ноги, обхватил туловище Терехи и принялся его приподнимать и трясти. Данил растирал совсем