Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

После отъезда Сыромята и Данила прошло уже три ночи, а со времени пропажи Терехи – четыре. Каждую ночь, ожидая друзей, Николай не спал, часто выходил на улицу, слушал гнетущую тишину и засыпал только под утро. В голову лезли разные мысли. Пытался их отогнать, но они возвращались. Представляя себе разные ситуации, Коля был уверен, что Сыромят сможет и сам выжить, и всех спасти. Но, вспомнив, что они уехали совсем без продуктов и без подготовки к длительному пребыванию в зимнем лесу, Коля вновь возвращался к мрачным мыслям. Представляя себя и свои действия, если мужики не вернутся, Коля прокручивал в голове много вариантов, но ни один не подходил. Мужики должны вернуться, и все тут! Эту мысль он пытался вбить себе в голову, но темень и тишина избы вновь накручивали разное.

Приходило утро, надежды возвращались. Вновь начинал суетиться: растапливал печку, кипятил чайник и готовил еду в ожидании друзей, постоянно вслушиваясь в морозную тишину на улице. Растопив печь докрасна, запрягал коня и ехал каждое утро с надеждой встретить друзей. По дороге часто останавливался и стрелял из карабина в воздух, потом долго вслушивался, но никакого ответа не было. Единственное живое существо кроме лошади, пес Хабылык ложился на сани и, свернувшись калачиком, засыпал.

Вернувшись из поездки, Николай не распрягал лошадь до вечера. Подавал овес, ездил за дровами – наготовил кучу, заготавливал лед – на две зимы хватит. Отъехав от избы, старался как можно быстрее вернуться: вдруг друзья возвратились, а его нет. Даже наушники шапки наверх подвязал, несмотря на мороз, чтобы услышать в случае чего.

Вот и сегодня доехал до места разворота, где несколько раз выстрелил, послушал тишину и возвратился в избу. Наступил полдень. Сидя в избе, Коля раздумывал, чем бы заняться. Изба уже несколько раз прибрана, посуда вся перемыта, еда приготовлена, чайник постоянно горячий стоит на печке. И на улице порядок, все заготовлено. Подумывал занести в избу карабин, чтобы высушить его и вычистить, как Хабылык вскочил на ноги, зарычал и подскочил к двери. В это время на улице и конь заржал. На ходу накинув теплую куртку, Коля выскочил на улицу. От увиденного чуть было сердце не выскочило из груди. К избушке подъезжал всадник.

Только вблизи Коля различил, что это Сыромят. Весь покрытый инеем, уткнувшийся лицом в шею коня, он с трудом приподнялся и что-то сказал. Подбежав к нему, Коля только и расслышал:

– Помоги.

Вытащив валенки из стремян, Коля стал стаскивать Сыромята с седла. Тот что-то говорил, расслышать его было невозможно. Взвалив Сыромята на себя, Коля потащил его в избу.

С трудом протиснувшись в низкую дверь, дотащил друга до нары и стал раздевать. Сквозь заиндевелый шарф Сыромят что-то пытался сказать, но слов разобрать было невозможно. Сдернув обледенелую шапку и размотав шарф, Николай увидел обмороженное лицо друга, который еле шевелящимися губами вымолвил:

– Езжай к мужикам. Помоги им.

– Где они? Далеко?

– Недалеко. Шесть-семь километров. Возьми горячий чай. Не давай кушать. Несколько дней не ели. Дай мне попить.

Быстро сдернув с Сыромята верхнюю одежду и обувку, Коля подал ему горячий чай с сахаром. При этом выпавшую у него из-за пазухи обгорелую жестяную банку кинул на дровяник. Пока Сыромят пил чай, подкинул в печку дров, сам оделся и, захватив уже готовый с утра термос с чаем, выбежал на улицу. Конь Сыромята сам подошел к месту привязи и поглядывал на избу. Коля привязал его и, усевшись в сани, погнал своего коня.

Для несущегося рысью, а иногда галопом коня эти несколько километров – не расстояние, но сколько разных чувств пережил Коля, пока доехал до друзей. И радость, и тревога, и страх. Какими бы он их ни нашел, самое главное – то, что они были живы. Радостное чувство перехлестывало все остальное так, что на глаза сами собой наворачивались слезы. Оказывается, так бывает, что и мужики плачут от радости. Все зависит от обстоятельств.

Он увидел их издалека. Данил и Тереха, взявшись под руки, шли ему навстречу. Со стороны могло бы показаться, что двое совершенно пьяных людей, поддерживая друг друга, с трудом, шатаясь из стороны в сторону, не вписываясь в узкую дорожку, шагают ему навстречу. Увидев несущегося к ним коня с санями, они остановились. Тереха упал на колени, а Данил что-то кричал и махал руками. Как можно выразить чувства людей, заглянувших в глаза холодной смерти, побывавших в объятиях безжалостной морозной пустоты, где даже дышать тяжело, и встретивших спасающего их друга, который напоит, накормит и спать уложит в теплом доме?!

Тереха от избытка чувств молча плакал, затем ползком добрался до саней и упал на постланное сено, а Данил лез обниматься и быстро-быстро что-то рассказывал. Разобрать что-либо из его слов было невозможно. Замерзшие губы плохо выговаривали слова, а обледеневшие шарф и шапка только мешали.

Устроив друзей на санях, Коля разлил по кружкам горячий чай. Тереха трясущимися руками, проливая чай на руки и не чувствуя обжигающей теплоты кружки, прихлебывал, роняя сопли и слезы, а Данил, потребовав еды, стал возмущаться ее отсутствием. Как так, он же ехал их встречать и не прихватил еды? Объяснения Коли игнорировал, утверждая, что не ел несколько дней. Коля только радовался. Радовался, улыбался в ответ Данилу и обнимал друзей. Дождавшись конца чаепития, он развернул коня и так же рысью погнал к избушке.

Пока ехал, Данил и Тереха, лежа в санях, уснули. Ведь не надо уже было шагать, дежурить, беспокоиться за друзей. И даже мороз теперь стал нестрашен. Можно было расслабиться. Есть ведь человек, который теперь будет за них беспокоиться.

Коля по одному затащил их в избушку. Каждого раздел и уложил на свои места, растопил печь пожарче и стал ждать.

Ждал он больше суток. Время от времени подходил к каждому и вслушивался в дыхание, трогал пульс, трогал ладонью лоб, проверяя температуру, и постоянно держал наготове бульон и горячий чай.

Когда раздевал Данила и Тереху, из-за пазухи каждого выпали обгорелые жестяные банки, такие же как и у Сыромята. В горячке он их также закинул на дровяник, но потом, когда успокоился и развешивал для просушки вещи друзей, он эти банки вновь увидел. Подобрал их все и поставил на стол. Разглядывая их в очередной раз, он вдруг осознал, почему эти банки были спрятаны за пазухи. Что, если бы не эти банки, его друзья вряд ли бы спаслись. Он их бережно поставил на полку, решив разузнать про них у мужиков.

На