Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

следующий день вечером первым проснулся Данил. Все тело стягивала боль, каждая мышца болела, как после усердной тренировки в спортзале. Руки и ноги разбухли после мороза, а отмороженные щеки и нос уже стали облазить. Воткнув ноги в валенки, попытался встать, но не смог, повалился обратно на нары. К нему на помощь кинулся Коля. С его помощью Данил с трудом вышел на улицу по нужде. Когда вернулись, Коля ему протянул кружку с глухариным бульоном:

– Пей. Помаленьку только. Разом все не пей, кишки завернет.

– Спать хочу. Выпью и спать буду.

После бульона, немного посидев, Данил снова залез под одеяло. Вскоре проснулся Тереха и сразу попросил чай. Все лицо Терехи, уши и кончики пальцев были отморожены. С трудом удерживая кружку в руках, выпил чай, затем стал хлебать бульон. Коля осмотрел его ноги. Они были разбухшие, но не отмороженные. Пока Коля исследовал ноги Терехи, проснулся Сыромят и, еще лежа, спросил:

– Коля, есть бульон?

– Да-да. Сейчас.

Отхлебывая бульон, причмокивая языком, Сыромят воскликнул:

– Как хорошо в теплой избе и как хорошо, что все живы и здоровы.

– Это я виноват. Из-за моей дурости все произошло.

– Забудь это, Тереха. Я всю жизнь охочусь и живу в тайге. Всякое бывало. Никто никого никогда в случившемся не должен винить. Это так принято. Опасность в лесу всегда рядом.

– Сыромят прав, – поднимаясь в постели, сказал Данил, – сами же в то утро разговор вели. Жизнь и смерть в тайге зависят от совсем малого. Вот Сыромят банки консервные нашел. Вроде совсем ничего не значащее событие. А вот я думаю – мы тут, потому что пили горячую воду из этих банок. А ошибки все допускают. Не надо себя винить. Ты лучше скажи, как заблудился, по снегу же шел, почему со своего следа свернул?

– Да, и скажи, как без нас ночевал?

– Говорю, дурость моя. Когда понял, что сохатого не догоню, я стал возвращаться по своему следу. Дошел до одного места, где следы были затоптаны стадом оленей, прошедшим после меня. Еле нашел какой-то след и стал по нему возвращаться, а потом понял, что это не мой след. Подумав, решил, что если сверну направо, выйду на свой след. Вот и пошел по целяку и заблудился. Да там сам черт ногу сломит. Сплошные распадки и ручьи. А первую и вторую ночь провел на ногах. Дурак, спички забыл с собой взять. Раньше ведь всегда с собой таскал, а тут как нарочно вытащил, когда печку разжигал. Днем-то сон вроде развеивается, а ночью, и по утрам особенно, совсем хреново было. Я уж не надеялся остаться живым. А как вы нашли меня, точнее, мой след?

– Ты же со своего следа в сторону свернул. Правильно возвращался и свернул в сторону, совершенно противоположную от дома. Этого мы никак не могли понять. А ты, Данил, как нас-то разбудил? Лежали бы мы сейчас все там.

– Да-а. Буду жене век благодарен. Есть в ней что-то, не совсем мне понятное. Что-то шаманское, что ли. Приеду, спрошу обязательно, может, что почувствовала она тогда. А приснилось мне то, что она меня ножом ударила в ногу, когда хотел обнять ее. Так обидно было. От родного человека удар ножом получить. От этого я и проснулся. И самое удивительное, что головешка оказалась на моей ноге, когда костер совсем потух. Это самое удивительное. Наверное, так и не пойму никогда.

– Ну вот видите, мужики. А вы говорите: плохой сон приснился. Правильно говорит Коля. Когда покойные родственники снятся, нам они помочь хотят. Вот твой дед, Тереха, тебе приснился. Ты же жив остался. Значит, к удаче он тебе приснился. Предупреждал он тебя, но и помог тоже. А мне – мой отец. Пусть спиной все время, но он же мне приснился, тоже ведь к удаче. Ведь из такой передряги вряд ли кто живым выходил. Во всяком случае, не знаю я таких. Замерзали люди в тайге. Знал некоторых, кто замерз, а оставшихся в живых не встречал. Нам помогло стечение многих обстоятельств – это начиная с того, что Тереха возвращался все-таки по своим следам, а не по оленьим куда-то в сторону ушел. Ушел бы в сторону – и что? Потом то, что банки консервные под копыта лошади попались. Лес ведь большой, а банки лежали именно там, и как так получилось, что они попались под копыта? Здесь есть вопросы без ответов. Потом то, что именно в момент, когда я рубил дрова, Тереха оказался совсем недалеко. Ведь дрова мы рубили не постоянно, а с частотой примерно раз в час, может, и больше. Если бы он прошел еще и не остановился послушать, он бы не вышел к костру. И последнее, сон Данила и головешка на его штанах. Все прекрасно понимаем, что мы тогда уснули крепко, если бы Данил не проснулся, то и мы бы все не проснулись. Цените свою удачу, друзья. Ну а я в вас, в моих друзьях, ценю силу духа и умение дружить, что, поддерживая и помогая друг другу в таких условиях, мы выжили и никого не потеряли. Я вас всех люблю.

Счастливые семидесятые

Мавра сегодня утром опять проснулась раньше обычного. Такое с ней в последнее время стало происходить часто. Вроде бы и всегда рано вставала: работа на ферме, дойка собственных коров, заботы по хозяйству, дети и так далее и тому подобное, но почему-то в последнее время она стала просыпаться слишком рано. Лежа в постели, Мавра каждый раз старалась ощутить себя, проверить свое здоровье, которое в последние годы начало ее беспокоить. Фельдшер прописала какие-то лекарства, но она их не всегда принимала и вспоминала о них, только когда прихватывали болезни. Не каждое утро, но к непогоде начинали ныть спина, колени, пальцы рук – тогда она вспоминала своих родителей и деда с бабкой, у которых тоже постоянно болели суставы, а у отца пальцы вовсе были скрючены от вечного полоскания рыболовными сетями в холодной озерной воде. Она помнила, что по молодости, глядя на стариков, хотя и жалела их, но полагала, что такого с ней не будет никогда. Минуют ее болячки и проживет она долгую, счастливую и здоровую жизнь. Каждый раз, когда начинались боли, она также вспоминала свою работу на совхозной ферме, когда с утра, еще задолго до восхода солнца, в любую погоду нужно было идти и доить положенное количество коров. А коровник холодный, в старые времена доильных аппаратов не было,