Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

издалека, но все, умаявшись за день, спали, кроме Васи, у которого обида на жену все еще кипела и не давала заснуть. Он решил дождаться ребят и крепко выпить, дабы она не сердились на него не по делу. Он не пошел в палатку, остался сидеть возле костра и непрестанно курил, с нетерпением вслушиваясь в шум мотора.

После остановки трактора все стали сползать с волокуши. Кого сразу стошнило, кто, пошатываясь, добрел до костра, а Миитээ вообще остался спать на ворохе вещей. Тракторист по имени Куолаппый, переиначенный с русского имени Коля, бодро выскочил из кабины, но, когда подошел к костру, от него резануло запахом перегара, так что Василий невольно отклонился.

– Не нравится? Зато довез всех без приключений. Сергей, надо бы добавить немного и спать ложиться. Мне завтра возвращаться. – В речи чувствовалась закалка опытного тракториста.

– Б-без п-проблем. – Сергея качало из стороны в сторону.

Видя все это безобразие, Вася понял, что ему даже расхотелось пить. Как-то даже обида почти что сошла на нет. Но людей накормить и спать уложить все равно нужно.

Вытащив из костра ведро с супом, Вася пошел под навес:

– Ребята, идите суп похлебайте. Миски прихватите.

– Я без посуды. Найдется мне что-нибудь? – Куолаппый, держа в руках непочатую бутылку водки, направился под навес.

– Будет. Тут есть посуда.

Из всех приехавших у костра Васю ждали только Сергей и тракторист.

Сергей, немного похлебав супа, пошатываясь, направился в дом и на вопрос Васи только отмахнулся.

Остались вдвоем. Куолаппый распечатал бутылку и спросил у Васи:

– Ты что такой хмурый? Веселый должен быть. Первый день на угодьях как-никак.

– Да с женой поссорился.

– О-о, из-за этого расстроился? Ты знаешь, еще сколько таких ссор будет! Да каждый день жизни с женщиной – это война. Так что успокойся и приготовься к длительной осаде. На всю жизнь. И из-за таких мелочей не надо портить себе настроение. Давай лучше налью, и поговорим по душам.

– Не хочу я пить.

– Давай, давай. Сразу полегчает. Водка – вещь универсальная: пьется и на радостях, и в горести. Сразу душу правит. На тебе вот. Я тебе еще штрафную налью. Не пил же совсем.

– Ну ладно. Что так много? Я сразу упаду.

– Это нормальная мужская доза. От полкружки не упадешь. Душа запоет, и еще захочешь. Ну, давай. Был я на вашей свадьбе. Очень хорошо все прошло. Еще раз за вас, молодых. Не ссорьтесь по мелочам больше.

Кто сидел в ночной тиши и вел беседу с близким человеком или с хорошим знакомым и при этом согревался не только горячим чаем и разговорами, тот знает, как раскрывается душа навстречу собеседнику.

Куолаппый рассказывал Васе про свою жизнь, про жизнь с женой, про ссоры по мелочам и про примирения, про детей, про дом и про остальное хорошее и приятное, что было у него. А Васе и рассказывать-то было нечего: армейская жизнь и студенчество. И ему показалась обида на жену столь мелочной и пустяковой, что тут же захотелось ее обнять и прижать к себе, прошептать про то, как он ее любит, попросить прощения и сказать, что жить без нее он не сможет.

Разошлись уже перед восходом солнца. Туман стелился по всему лугу, и запахи трав и цветов стали столь насыщенны, что казалось, хоть откусывай их и кушай. На озере закрякали утки, слышались всплески воды.

– Эх, было бы ружье. Домой бы пару штук взял, – обронил Куолаппый, потягиваясь от полноты чувств и разминаясь после долгого сидения.

В затуманенном мозгу Василия засели эти слова тракториста. Хороший человек этот Куолаппый, надо бы его угостить. Пусть с собой пару уток возьмет, родных угостит. Ружье ведь есть, патронов не жалко, а утки – вот они, бери – не хочу.

Пошатываясь и давно уже забыв про обиду на жену, Вася с пьяной улыбкой вошел в палатку. Сардаана, оказывается, не спала и встретила его напряженным взглядом.

– Сардаанчик, я так тебя люблю, я не могу без тебя жить. Ты моя, ты моя единственная. Не сердись на меня, я знаю, что я глупо поступил, что сержусь на тебя. Это такая мелочь, не стоит на эти мелкие обиды обращать внимания. Давай помиримся. – Вася, опустившись на колени рядом с раскладушкой жены и обняв ее, стал ей нашептывать сокровенные слова нежности.

Сардаана обняла Василия и сквозь слезы и всхлипы проговорила:

– И ты меня прости, Вася. Я так глупа и из-за мелочи сержусь. Я так больше не буду.

– А я пить больше не буду. – От радости Васе захотелось сделать что-то очень хорошее для своей любимой. – Никогда в жизни. Слышишь меня?

– Слышу, Вася, слышу, любимый.

Вздохи, придыхания, всхлипы, поцелуи и стоны молодых слились воедино. В этом старом, заброшенном якутском стойбище вновь сотворилось то вечное и всегда молодое, что рождает новую жизнь, то, что молодую жизнь делает опытней и мужественней, а старую бодрит и добавляет жизни.

Все знают, что с любимыми даже на узеньком топчане можно уместиться, не то что на советской крепкой раскладушке. Лежа в обнимку и обсуждая свои обиды, Вася с Сардааной тихонько посмеивались и от любовного счастья и радости примирения оба с улыбкой только вздыхали.

– Вася, а Куолаппый-то хороший мужик, кажется. Рассуждает очень обстоятельно, любит свою жену и детей. Я не знала, что он такой. Даже не предполагала. Он же всегда такой грубоватый, от водки никогда не откажется. И вечно от него солярой несет.

– С чего ты так решила?

– А я весь ваш разговор слышала. Тишина ведь. Только вы вдвоем разговаривали.

– Да. Он мне тоже понравился. Оказывается, я наших деревенских совсем не знаю. И Ньукууса тоже. Видела, как он разошелся во время рассказов? Очень живой и энергичный, оказывается. Слушай, а Куолаппый ведь хотел уток домой взять, своих угостить, а ружья у него нету. У меня же есть ружье. Может, пару штук стрельнуть ему? Они тут совсем рядом, на нашем озере.

– Сейчас, что ли? Нет, не стоит, Вася. Людей разбудишь. Не стоит.

– Да я быстро. Утки сейчас все возле берега кормятся. Я быстро. А завтра выходной все равно. Выспятся.

Окрыленный желанием сделать человеку хорошее, Вася быстро соскочил с раскладушки и, одевшись, кинулся к вороху вещей, где находились ружье и патроны. Его все еще пошатывало. Сардаана тоже соскочила и бросилась одеваться, желая пойти вместе с мужем на озеро. Вася, стоя на коленях, собрал двустволку, кинул несколько патронов в карман, вложил в патронник два патрона и, разворачиваясь в сторону выхода, сложил