Коммодор - Патрик О'Брайан

----------

ГЛАВА VI

Во второй половине дня в субботу, когда по левому борту уже были видны острова Берленгаш, легкий бриз, который так приятно подгонял "Рингл" с тех пор, как они прошли мыс Финистерре, совсем стих, возможно, оглушенный грохотом канонады далеко на юго-западе, по правому борту.

Шхуна, приготовленная к бою, прибавляла парусов, пытаясь поймать как можно больше ветра, чтобы поскорее достичь той мглы, что виднелась впереди по правому борту. Доктора Мэтьюрина, который у поручней наблюдал за стаями встревоженных морских птиц, описывавших широкие круги вокруг далеких скал, отправили вниз, в то полутемное, тесное треугольное помещение, где ему пришлось бы в одиночку лечить раненых, если бы "Рингл" смог бы успеть вовремя туда, где на юго-западе от них шло грандиозное сражение, – по крайней мере, судя по грохоту бортовых залпов, которые могли издавать только линейные корабли.

Моулд, самый старый и грешный, но самый легкий матрос на борту, ростом в метр шестьдесят, был на верхушке мачты с подзорной трубой; пьянящий аромат пороха уже слабо разносился по палубе, когда он позвал:

– Эй, на палубе. Один мрак и темнота, но я вижу, что это эскадра проводит учебные стрельбы. Вижу брейд-вымпел на "Беллоне". Ясно вижу "Великолепный".

Пока он говорил, подул легкий бриз, который разогнал стелющиеся над водой клубы пушечного дыма, открыл их взорам всю эскадру, теперь увеличившуюся на два брига и шхуну из Лиссабона, и быстро понес "Рингл" к месту встречи.

Рид поспешил вниз, чтобы позвать доктора.

– Это было больше похоже на настоящую битву, на столкновение флотов, чем все, что я когда-либо слышал, – сказал он. – Если вы возьмете мою трубу, то увидите, что они стреляют с обеих бортов по разным мишеням, буксируемым вдоль линии кораблей. С двух бортов сразу! Вы когда-нибудь такое видели, сэр?

– Никогда, – ответил Стивен, не покривив душой. Его пост находился на нижней палубе, и хотя в некоторых четко определенных случаях, когда барабан не отбивал боевую тревогу, ему разрешалось наблюдать за офицерами, мичманами и матросами, выполнявшими стрельбы из корабельных пушек, он никогда не видел, как стреляют с двух бортов сразу. Это редко случалось даже в бою, за исключением тех случаев, когда сражение превращалось в общую свалку, как это было при Трафальгаре, и практически никогда во время учебных стрельб, одной из причин чего была стоимость пороха. Правительство выдавало скудное количество пороха, достаточное лишь для того, чтобы немного потренироваться в стрельбе из пушек, и за все, что выходило за рамки этого, капитан должен был платить из своего кармана, а лишь немногие командиры судов были настолько убеждены в важности артиллерийской выучки и при этом достаточно богаты, чтобы купить столько пороха, сколько требуется, и натренировать команду корабля давать три прицельных бортовых залпа за пять минут. Некоторые, хотя и были, как Томас с "Темзы", достаточно состоятельными людьми, считали, что быстрота парусных маневров, сверкающая латунь и безупречная покраска, тщательно вычерненные реи и природная британская доблесть решат любые боевые задачи, и их артиллерийские учения сводились к тому, что они просто выкатывали орудия из портов и вкатывали обратно, никогда не используя даже официальный запас пороха; большинство из таких офицеров редко или вообще никогда не участвовали в боевых действиях. Джек Обри, с другой стороны, повидал больше морских боев, чем большинство капитанов, и он, как и многие его друзья, был убежден, что никакое мужество не поможет победить примерно равного по силе врага, который находится с наветренной стороны и может стрелять быстрее и точнее. Более того, он видел катастрофические последствия того, что команда не обучена стрельбе с обеих бортов. Однажды, например, когда он был пассажиром на "Яве", она вступила в бой с американским фрегатом "Конститьюшн"; в какой-то момент боя американец подставил британскому кораблю свою уязвимую корму, но матросам, которые вели огонь из орудий правого борта, не хватило ни ума, ни, главное, подготовки, чтобы нанести ему убийственный урон из пушек левого борта. "Конститьюшн" сделал поворот почти невредимым и хотя несколько позже "Ява", преисполненная решимости, попыталась взять его на абордаж, из этого ничего не вышло. К концу того декабрьского дня несчастная "Ява" была захвачена и сожжена, а ее выживший экипаж, включая Джека, был увезен в плен в Бостон[101].

Теперь у него было достаточно денег, чтобы купить большое количество пороха; поэтому, поставив цель создать эскадру, способную справиться с любым противником равной силы, он проводил масштабные артиллерийские учения с применением всех пушек крупных калибров; все корабли выстроились в боевую линию и стреляли по целям, проплывающим с обеих сторон на расстоянии кабельтова, то есть намного ближе дальности выстрела основных корабельных орудий.

Когда "Рингл" приблизился к флагману, стоявшему в середине линии, Стивен с некоторым беспокойством заметил, что, хотя поверхность океана была настолько гладкой, насколько можно было пожелать, с едва заметной рябью, вся огромная масса воды регулярно вздымалась длинными, набегающими с юга волнами, что было хорошо видно по лодкам, стоявшим вдоль борта "Беллоны", поскольку коммодор вызвал капитанов "Великолепного", "Темзы" и "Авроры", и их шлюпки равномерно поднимались и опускались на удивительно большое расстояние. Он слишком хорошо знал, что любому, кроме первоклассного моряка, было бы трудно подняться на борт, не опозорившись; и он все еще размышлял над этой проблемой, когда "Рингл" проскользнул под кормой "Беллоны", мягко прошел вдоль ее левого борта и причалил к фока-русленю.

– Мистер Барлоу, – крикнул Рид помощнику штурмана на баке. – принесите трос для вещей доктора. Достаточно крепкий, прошу вас, – добавил он значительным тоном.

Трос оказался достаточно крепким, и, когда багаж Стивена был крепко увязан, ему велели сесть на свой сундук, держась за веревку обеими руками.

– Держитесь крепче, сэр, и не смотрите вниз, – сказал Рид, а затем, на поднимающейся волне, крикнул: – Поднимай! Осторожнее там, эй, осторожнее.

Стивена и его вещи подняли, перенесли через борт и опустили на палубу так осторожно, что не разбилось бы и яйцо. Он поблагодарил матросов, пристально посмотрел в одно из знакомых лиц, сказал:

– А, Кейли... – и аккуратно схватил моряка за левое ухо, которое он когда-то пришил обратно после того, как его наполовину оторвали в одной опасной игре. – Очень хорошо, отлично, – сказал он. – зажило, как на собаке, – и направился на корму по левому борту, встречая кивки и приветствия бывших товарищей по кораблю, потому что почти все матросы "Сюрприза",