Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

двинулась на Альгодоналес и Ольверу, где репрессии были жестокими[507]. 13 августа группа Моры-Фигероа достигла Вильямартина, который с 19 июля находился под контролем Гражданской гвардии. Там произошло несколько отдельных случаев применения насилия со стороны левых, но репрессии были непропорционально суровыми. Землевладельцы Вильямартина стремились уничтожить всех членов профсоюзов, социалистической и республиканской партий, а также всех республиканцев, занимавших какие-либо выборные должности.

Невзирая на протесты приходского священника, мужчин и женщин пытали и расстреливали без суда и следствия по таким нелепым причинам, как выступление за улучшение условий труда или участие в карнавале с инсценировкой похорон Хиля Роблеса и песнями, высмеивавшими правых. Одного семнадцатилетнего подростка застрелили за то, что его отец был социалистом, а шестнадцатилетнего – за то, что его отец, анархо-синдикалист, сбежал. Всего были убиты 4 подростка. Мужа и жену в возрасте семидесяти трех и шестидесяти трех лет расстреляли за то, что их сын, анархо-синдикалист, тоже сбежал. Мятежники расстреливали супружеские пары, обрекая на голодную смерть их маленьких детей. В другом случае Кристобаля Альсу и его жену арестовали, обрили им головы и заставили их выпить слабительное. Полагая, что теперь они в безопасности, они остались в городе, но были снова арестованы. Брат Кристобаля Франсиско умолял капитана Гражданской гвардии сохранить им жизни, но тот ответил, что пощадит только одного и что Франсиско должен выбрать. Он выбрал своего брата. С июля 1936 года по февраль 1937 года в Вильямартине были казнены в общей сложности 102 мужчины и 9 женщин[508]. Трех женщин убили в Борносе, 2 – в Эспере, 1 – в Пуэрто-Серрано, 1 – в Аркос-де-ла-Фронтера, не менее 10 – в Убрике, и 5 – в Ольвере[509].

Эти первые убийства были совершены в рамках объявления военного положения, основанного на указе Кейпо де Льяно от 18 июля. В каждом городе и провинции Западной Андалусии в смелых выражениях (хотя формулировки могли немного отличаться) этот указ постановлял, что все выступающие против восстания подлежат расстрелу[510]. Те, кто осуществлял убийства, могли спокойно заявить, что они «применяли указ о военном положении». Без всяких судебных оснований людей выводили на улицу и расстреливали, а их тела оставляли гнить на обочине дороги. На самом деле Кейпо де Льяно не имел полномочий издавать подобные указы[511].

4 августа Кейпо де Льяно написал Лопесу-Пинто, призвав его ускорить процесс ликвидации левых в Кадисе. После того как 2 и 3 августа первые Африканские колонны вышли из Севильи и направились в Мадрид, он писал: «Скоро все закончится! Это продлится не более десяти дней. Очень важно, чтобы к этому времени вы уничтожили всех боевиков и коммунистов в вашей провинции». Когда новый судья навел справки о ходе судебного разбирательства над видными республиканцами Кадиса, ему сообщили, что оно было отложено «в связи со смертью соответствующих лиц в результате применения к ним указа о военном положении от 18 июля 1936 года»[512].

Письмо Кейпо де Льяно отражало ключевой момент репрессий. Города и деревни Кадиса, Уэльвы и Севильи, а также большая часть Кордовы и Гранады перешли под контроль мятежников. Население этих территорий преимущественно симпатизировало республиканцам, социалистам и анархо-синдикалистам. Чтобы предотвратить восстание в тылу по мере продвижения колонн на север, требовалось ужесточить репрессии. Заключенные должны были быть убиты. Через два дня после отправки письма Кейпо де Льяно подтвердил свою уверенность в успехе, назначив отставного подполковника Эдуардо Валеру Вальверде гражданским губернатором провинции Кадис. Валера получил указание «действовать с большей энергией». С 8 августа в Санлукар-де-Баррамеда оккупационные силы приступили к более систематическим казням. В Пуэрто-Реале, недалеко от столицы провинции, ночью 18 июля мэр предотвратил антиклерикальные беспорядки и поджог монастыря. Тем не менее на следующий день его арестовали. Он был книготорговцем, умеренным республиканцем, принадлежавшим к Izquierda Republicana Асаньи. Невзирая на мольбы настоятельницы монастыря, 21 августа его казнили без суда и следствия. Два месяца спустя его книжный магазин, уже разграбленный фалангистами, конфисковали[513].

Тем временем в деревнях между Вильямартином и Убрике, таких как Бенамаома, колонна Моры-Фигероа арестовала мэров и создала новые городские советы. Используя Ольверу в качестве базы, они пересекли границу провинции, вошли в Севилью и 18 августа захватили город Пруна, а четыре дня спустя – деревни Вильянуэва-де-Сан-Хуан и Альгамитас. Местные землевладельцы и правые, которых власти Народного фронта заключили под стражу, утверждали, что колонна прибыла как раз вовремя, чтобы спасти их от чудовищных зверств. Никто не объяснил, почему, прежде чем задумать подобные зверства, левые ждали так долго[514].

Репрессии в Бенамаоме проводила печально известная банда «Львы Роты», состоявшая из самопровозглашенных фалангистов под предводительством Фернандо Самаколы, выходца из Галисии, ранее судимого за нападения и вооруженные ограбления. В ходе послевоенного расследования преступлений Самаколы стало известно о казнях более 200 человек, в том числе нескольких женщин. Вместе со своим пятнадцатилетним сыном был расстрелян городской почтальон. Члены «Львов» утверждали, что Хуан Вадильо, местный командир Гражданской гвардии, приказал расстрелять арестованных, чтобы скрыть ужасные избиения. Помимо убийств, имели место крупные кражи имущества задержанных и сексуальное насилие над женами мужчин, которые сбежали или были расстреляны. Этих женщин заставляли убирать казармы Гражданской гвардии и помещения Фаланги, а также танцевать на вечеринках, организованных людьми Самаколы. Помимо бритья голов и применения слабительного, совершалось сексуальное насилие: так, несколько женщин были изнасилованы как Вадильо, так и Самаколой[515]. Самакола был награжден высшей военной наградой Испании – Gran Cruz Laureada de San Fernando[516].

Тем временем колонна Моры-Фигероа совершала ежедневные вылазки для зачистки территорий после войск, захвативших небольшие города на севере провинции – Убрике, Алькала-дель-Валье и Сетениль. Многие местные республиканцы и профсоюзные деятели, опасаясь репрессий, укрылись в горах вокруг Убрике. Однако, когда 24 июля авиетка сбросила листовки с объявлением о том, что всем, у кого на руках нет крови, нечего бояться, многие из них вернулись. Большинство из этих доверчивых душ, включая мэра, расстреляли в течение следующих недель. Мэр, член Izquierda Republicana, владел процветающей пекарней и оливковым прессом. Обеспечивая бедняков дешевым хлебом, он нажил себе врагов среди местных олигархов. Его пытали и заставили передать значительную сумму денег, после чего расстреляли. В Убрике было казнено по меньшей мере 149 человек[517].

В Алькала-дель-Валье местная Гражданская гвардия передала свое оружие экстренно созданному Комитету обороны. Оружие местных правых было конфисковано, несколько человек заключили в тюрьму, но никто из них не пострадал физически. Приходскую церковь реквизировали в качестве штаб-квартиры Комитета, а ее алтарь, статуи и религиозные