Исключение из правил - Ольга Владимировна Златогорская

хотят вникать! – резко ответил Марат. Он словно продолжал тот разговор у костра. – Анатолий такой хороший, правда? Сразу нам поверил, что наши родители в курсе и сами нас отпустили. А на самом деле ему просто плевать на нас.

– Он нас покормил и пустил ночевать! – возмутилась Настя.

– Но не стал вникать, – с нажимом на слове «вникать» ответил Марат. – Он даже в делах своей племяшки разбираться не хочет. Закрыли у нее конкурс, и фиг с ним, есть проблемы поважней.

Настя нахмурилась, мотнула головой: она собиралась заступиться за Анатолия. За Ларису, за веселых и деловитых парней-инструкторов, за весь лагерь!

Марат сказал:

– Ты задумывалась когда-нибудь о том, каких взрослых ты считаешь хорошими? Разве тех, кто тебе говорит, как и что делать, и требует, чтобы ты человеком выросла?

Настя сбилась, ошарашенно перевела дух и с изумлением прошептала:

– Слушай… А я ведь Марину за что не терпела? За то, что она лезла в мои дела! Я думала: «Как она достала!»

– Ты начинаешь понимать, – с удовольствием сказал Марат.

– Погодите! – перебил Геральт. – Выходит, можно было ночевать дома?

– Похоже, да, – признал Марат. – Я перестраховался. Но и сейчас я думаю, что правильно.

Настя решительно сказала:

– Ну и ладно. Лично я своей памятью очень дорожу. Не знаю, как вы.

Антон хмуро сказал:

– Мне одного раза хватило.

Геральт подошел и устроился рядом с Маратом. Зевнул:

– Спать будем?

– Ага… – думая о чем-то своем, отозвался Марат.

Настя спросила:

– Я вот только одного не пойму. У них наикрутейшая техника, все эти возможности… И мы вот так запросто заставили их отступить? Если это так легко – почему этого раньше никто не сделал?

Марат рассудительно отозвался:

– Во-первых, мы не знаем. Может, они уже на кого-то налетали, временно сворачивались, меняли стратегию и возвращались. А во-вторых, я думаю, что конкретно этой стратегии никто не сопротивлялся. Помнишь наш разговор про Гарри Поттеров? Люди насмотрятся таких фильмов, потом услышат: «Ты особенный!» – и мозги выключаются. Уши развесят и несутся как кот за красной точкой.

Антон спросил:

– Выходит, что те, кто такие фильмы снимают и книги пишут, работают на них?

– Они просто не знают, кому это выгодно, – серьезно ответил Марат. – Вот Анатолий даже не в курсе, что они существуют и он им служит. А расскажем – не поверит. Тем более писатели и режиссеры, которые не прямо в проекте задействованы, а косвенно.

Настя оглянулась на дверь. Она бы не удивилась, если бы Анатолий появился на пороге и сказал: «Ошибаешься». Но в домике висела ночная тишина.

Геральт тоскливо произнес:

– Эх, остался бы у меня талант, я бы написал такую книгу! Про то, что если тебе кто-то втирает, что ты не такой, как все, то тебя разводят…

Марат ответил:

– Я читал, что маньяки так подростков ловят. Знакомятся в соцсетях и давай на все кнопки нажимать: ах, ты такой одинокий, тебя никто не понимает, а ты весь такой особенный… И ведь работает же, раз за разом… Надо как-то менять эту ситуацию, что ли. Я вот думал над тем, чтобы как-то обнародовать то, что с нами произошло. Поговорю с мамой. Может, ролик снимем или еще что.

– А кто твоя мама? – запоздало поинтересовалась Настя.

– Хозяйка арт-галереи, – непонятно ответил Марат. И пояснил: – Выставки делает, тусуется с кучей богемного народа. У нее есть связи.

Геральт удивился:

– Так ты хочешь ей все рассказать?

– Я уже рассказал, – пожал плечами Марат.

– Она тебе поверила?

– Думаю, да.

– Везет! – с легкой завистью отозвался Геральт.

Антон вдруг сообразил:

– Ты поэтому Анатолию предложил своей маме позвонить?

– Да. Она все скажет как надо.

Настя зевнула и поинтересовалась:

– Как думаешь, он позвонит?

– Скорее всего.

– Ты же говорил, он не хочет вникать, – подначила Настя.

Марат хладнокровно ответил:

– Он и не будет вникать. Совесть успокоит, и ладно…

Геральт спросил о другом:

– Как вы думаете, почему мы все-таки уцелели?

Марат ответил:

– Очень небрежно работают эти деятели. Количество их ошибок просто поражает.

Подал голос Антон:

– Я как раз думал, почему в этой реальности моя бабушка работает в библиотеке, если она из-за меня из института ушла. А сейчас ей меня не подбросили.

– Вот, – довольно сказал Марат. – И куча других мелочей… Думаю, мы сможем победить. Если возьмемся всерьез. Они на это совершенно не рассчитывают.

Геральт прищурился:

– Наверное, они никогда не имели дело с по-настоящему умным человеком.

– Скорее, с командой, действующей сообща, – не принял похвалы Марат. – Ладно, давайте спать. Завтра надо как можно раньше вернуться домой.

Геральт кивнул и пересел на свободную кровать. Настя тоже встала. Она присмотрела себе место у окошка. Стас так и сидел, закрыв глаза и прислонившись к стенке. Судя по дыханию, он не спал.

Настя негромко окликнула его:

– Стас, ты в порядке?

– В порядке, – странным голосом ответил он.

– Спишь?

– Нет.

– А что делаешь?

– Музыку слушаю.

– Какую музыку? Где?

Стас открыл глаза и со сдержанной радостью ответил:

– В голове.

Эпилог

Антон. Октябрь

В это воскресенье собирались у меня. Первой пришла Настя.

– Привет! – Она повесила куртку на вешалку и аккуратно поставила на коврик ботинки. – Ребята звонили?

– Марат в пути, – ответил я. – А Геральт приедет позже. У них заседание в клубе.

– А, ну он же у нас великий критик! – фыркнула Настя.

– Не великий пока, – заступился я за Геральта. – Но может и станет. А ты чего такая злая?

– Катерина с утра прицепилась.

Я сразу встревожился:

– Что опять?

Мы прошли в комнату, Настя рухнула в кресло.

– Да все то же. Как только на весь день отпрашиваюсь, она тут же делает конспиративное лицо и многозначительно говорит: «Только не как в прошлый раз!»

– Директор же вроде запретил рассказывать про «прошлый раз»?

– Ага. Но она и не рассказывает. Она намекает…

Я подумал. И осторожно сказал:

– Ты же понимаешь, что она просто волнуется?

Настя с досадой отозвалась:

– Да понимаю я… Но надоело.

– Зато тебе не влетело тогда, – напомнил я.

– Да уж! – согласилась Настя. – Директор мне только мозг вынес, а наказывать не стал. За меня тогда целая компания заступалась – и мама Марата, и Марина. И даже сама Катерина, пусть и говорит, что всю ночь не спала… С тех пор постоянно припоминает. Чуть что, сразу: «Голованова! Я с тобой поседею!» А сама и без меня седая наполовину. Хоть и красит волосы, а все равно видно…

Настя сердито пыхтела и качала ногой, переброшенной через подлокотник кресла. А на меня накатывали волны