Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц

С семью лошадьми – верховыми и вьючными, я с моей женщиной прибыл в лагерь наших друзей на Кривой реке, где в неё впадает ручей Деревянной Стрелы. Все племя черноногих собралось там, поставив лагерь так, как ставили до прихода белых. Не было видно ни одного фургона. Было много старых сёдел и травуа, и было сделано много маленьких травуа, чтобы можно было нагрузить их священными принадлежностями общества Сеятелей, и тащить их должны были собаки, как в те давние времена, когда у наших отцов еще не было лошадей.

На следующий день после нашего прибытия в лагерь четыре человека, которые были знаменитыми воинами ещё в те времена, когда мы сражались с многочисленными врагами, были избраны для того, чтобы подняться вверх по реке к месту, которое было выбрано для посева священных семян, и там приготовить жерди для священной хижины. На следующий день все двинулись вверх по реке и разбили лагерь немного ниже намеченного места. Следующим утром, рано, все оделись в свои старые одежды – мужчины в военные наряды, женщины и девочки в платья из кожи оленя, антилопы или толсторога, или даже бизона – вы ведь помните, что черноногие с давних времен никогда не различали одежду праздничную и церемониальную.

Я должен объяснить, что общество Сеятелей всегда было и есть под покровительством тех, кто проводит церемонию Бобра, или Воды. Ведь ясно, что от воды, от дождей, зависит, как будут расти священные растения с Востока.

Так вот, тем утром, когда все мы оделись в свои старые одежды, то снова перенесли лагерь и поставили вигвамы вдоль речного берега, примерно в двухстах ярдах от места, предназначенного для посадки, где были сложены срубленные стволы и ивовые кусты. Когда всё было готово, старик и женщина, владевшая талисманами Бобра, сложили все нужное на травуа, которые тащили собаки, и отправились туда, сопровождаемые мужчинами из общества Сеятелей, среди которых был и я, и большой толпой людей. По пути к полю мы останавливались четыре раза – священное число, по числу сторон света, и на каждой остановке пели песню Восточного Растения. Потом мы подошли к сложенным стволам и веткам и сделали из них большую хижину. Когда она была закончена, мужчины из общества Сеятелей вошли на участок, поросший редким кустарником, и разметили его на тринадцать участков размером по пять шагов, и туда мальчики и девочки стали таскать сухие палки и ветки, которые там нужно было сжечь. Когда все участки были заполнены сухим материалом, мы собрались вокруг первого из них, вместе со старым Приходящим Утром и его женщиной, проводившими церемонию Бобра, со всеми своими шкурками разных животных и птиц, членами общества Сеятелей и окружавшей их толпой народа.

Приходящий Утром начал открывать свои священные свертки, протягивая нам шкурки разных животных и птиц, и, пока мы с почтением поднимали их к небу и пели песню Сеятелей, он поджёг кучу хвороста – не с помощью спичек, а пользуясь старинным приспособлением для добывания огня в виде лука, потому что боялся, что использование при священной церемонии вещами, полученными от белых, может рассердить богов и обратить всю работу в ничто. Так мы и ходили от одного участка к другому и пели песни, пока все не были подожжены. Потом мы, Сеятели, пошли к большой хижине, сделанной из жердей и веток, покрытой шкурами от вигвамов, чтобы защитить нас от дождя, который должен был вызвать Приходящий Утром.

Земля была очень сухой: нужен был дождь, чтобы могли прорасти семена священного растения с Востока, и Приходящий Утром, проводящий церемонию Бобра – священную церемонию воды, сам состоявший в обществе Сеятелей, был единственным из всего племени, кто мог призвать её на сухую землю, и даже более чем сухую после того, как на ней сгорят кучи хвороста. Теперь, когда все мы сидели в большой хижине, он сказал нам:

– Солнце спускается в свой вигвам по чистому небу; нигде не видно ни единого облака. Будет очень трудно призвать дождь, но вы не должны падать духом, вы должны помогать мне – всю ночь напролет, если понадобится.

Все мы крикнули, что будем заодно с ним.

В середине большой хижины было несколько маленьких деревьев, воткнутых в землю в ряд, и старик сел за ними со своими свертками с талисманами для церемонии, включая трубку Бобра. Он открыл футляры и раздал всем нам шкурки священных животных и птиц, которые в них были, взяв себе шкурки малиновки, потому что эта птица была священным помощником Сеятелей. Вы сами могли заметить, что по сравнению с другими птицами она самая неутомимая, хороший охотник, она ловит червей, летающих и ползающих насекомых, которые питаются молодыми побегами и уничтожают то, что мы посадили. Взяв эту шкурку, старик сказал, что на время он отрекается от своего имени, и мы должны звать его Малиновкой, пока не закончится священная церемония и не будут высажены священные семена.

Так вот, Малиновка велел мне взять несколько горящих угольков из костра, пользуясь щипцами, и положить их рядом с тем местом, где он сидел, а потом раздеться, оставив только набедренную повязку и мокасины. Я сделал так, как он сказал, и он положил пучок сладкой травы на угли и очистился дымом, который поднялся над ней, и, повернувшись, раскрасил меня желтой и красной красками, молясь за меня, и, наконец, крикнул, что отныне я, Курчавый Медведь – член общества Сеятелей.

Настала ночь. Четверо членов общества, которые рубили жерди и ветки для большой хижины, принесли нам еду, и мы поели. Потом Малиновка набил большую трубку и протянул её, и она пошла по кругу, и мы молились Солнцу и всем богам и водным животным, чтобы они даровали нам успех в том, что мы собираемся сделать. Когда было выкурено четыре трубки, Малиновка достал из футляра четыре шкурки выдры, раздал нам и велел привязать каждую к концу длинной жерди, а потом выставить жерди через дымовое отверстие хижины. Теперь они были над ней – шкурки самого хитрого их водных животных, развеваясь на ночном ветру, показывая богам, что нам нужна вода – дождь для наших посевов.

Мы продолжали курить для богов, молились им, пели священные песни Бобра, и периодически Малиновка посылал нас посмотреть, какая сейчас погода: она было такой же – безоблачное небо, лёгкий ветер