Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц

Глава 13

Как мы с Апси нашли и потеряли Видящего Назад; история давно минувших дней

11 сентября

Приблизилось время, когда нам пора было расставаться – наши старые друзья возвращались в свои неуютные домишки, мы должны были возвращаться в страну Вечного Лета. На несколько дней чёрные тучи, принесенные ветром, скрыли вершины хребта, а вчера выпал первый снег этой зимы: этим утром горы были белыми.

У нас было много настоящей еды – жирная лосятина и оленина, кроме форелей и гусей, которых мы могли добыть. Из дальних и ближних мест приходили наши старые друзья, чтобы разделить еду, и сидели с нами вокруг нашего костра, рассказывая истории о давно прошедших временах.

Прошлым вечером Курчавый Медведь сказал:

– Когда Творец Холода спустился с севера, принеся холодный ветер и снег, как могли появиться у нас мысли о том, что будут еще радостные дни, которые мы проведем тут, и как сильно будем мы горевать о том, что они так быстро закончились!

– Ай! Так и есть! – воскликнули все, сидевшие в маленьком кружке.

Среди тех, кто пришёл, чтобы провести с нами этот вечер, был наш старый друг, из живущего в Канаде племени Кровь (кайна), из конфедерации черноногих, с которым мы во времена нашей юности пережили много приключений. Его звали Апси (Стрела). Позже, после набега на ассинибойнов, в котором он насчитал три ку за победы над врагами, он взял имя, которое носит до сих пор – Стамикс Отокуапи (Бизон, Поворачивающийся Вокруг).

Летом 1880 года, когда мы с Джозефом Киппом поставили свой торговый пост на Миссури, в тридцати милях выше устья реки Устричных Раковин, Кровь и черноногие, как было оговорено, пришли из Канады, чтобы поставить лагерь по соседству с нами, охотиться вокруг и продавать нам добытые меха и шкуры. Одним из Крови и был Апси, юноша моего возраста, его вдовая мать и сестра. Мы с ним скоро стали большими друзьями, и дружим до сих пор, и часто вместе охотились у реки Джудит; а теперь, вместо того, чтобы отправиться на равнины и преследовать стада бизонов, он решил поставить свой вигвам в густом лесу, недалеко от нашего поста, и там ставит капканы и охотиться. Поскольку стада бизонов в течение зимы часто спускались в нашу долину, в его вигваме всегда было в достатке мяса и шкур, которые выделывали его мать и сестра, а в его ловушки попадалось много бобров, которые жили на берегах реки. Если у меня была возможность оставить дела в торговом зале, я охотился вместе с ним, но это случалось нечасто; из двух больших лагерей почти ежедневно приходили охотники, чтобы обменять меха и шкуры на наши товары. Меня это стало раздражать.

Настал март, тёплые дни, когда гуси и лебеди с хлопаньем крыльев и протяжными криками потянулись на север, и меня охватило столь сильное желание покинуть дом, что я не смог ему противиться:

– Я уйду на несколько дней; хочу сходить до Малого Скалистого ручья и поймать нескольких форелей, – сказал я Киппу как-то вечером.

– Не стоит. Скоро появятся военные отряды, – посоветовал он.

– Для них слишком рано. Я рискну; со мной пойдёт Апси, – ответил я.

Апси согласился сразу:

– Я возьму свои ловушки; буду ловить бобров, пока бы будешь рыбачить, – сказал он.

– Ты останешься здесь! Я не разрешаю тебе идти туда; тебя убьет какой-нибудь вражеский военный отряд! – объявила его мать.

Всё же, невзирая на протесты её и Киппа, мы на следующее утро покинули лагерь, переправились через реку на лодке, а лошади, верховые и вьючные, переправились вплавь. До подножия Малых Скалистых гор было всего около тридцати миль. Туда мы прибыли перед закатом, и присмотрели для стоянки маленькую долину, по которой тёк ручей. Небо было облачным, собирался дождь, и я боялся, что ночью нам придется несладко, если мы только не найдем хорошее убежище.

Недалеко от восточного берега ручья, в небольшом сосновом лесу, я нашел старую военную хижину, сделанную их шестов, покрытых ветками, но Апси не хотел входить в нее.

– Мы не знаем, кто её построил, и скорее всего это были враги – сиу, Вороны, кри, может шайены, и в любом случае это место не для нас. Тут они молились своим богам, приносили им жертвы, и их сила до сих пор присутствует в этом месте, – сказал он.

– Хорошо, но собирается дождь, и нам до темноты нужно построить убежище. Давай воспользуемся этой хижиной только на эту ночь, а завтра, если ты настаиваешь, построим другую, – сказал я.

На это он неохотно согласился, и мы перенесли туда наши немногочисленные вещи, привязали лошадей, собрали немного дров и попоной прикрыли ту часть хижины, где собирались спать. Дождь начался, когда мы приготовили ужин – мясо, хлеб и кофе, но через восстановленное нами покрытие он не проникал. Мы хорошо поели, выкурили три трубки и скоро легли спать.

Утром Апси внезапно разбудил меня криком:

– Посмотри! Он собирается стрелять!

Ему это приснилось. Я разбудил его и сказал, что он кричал во сне, и он очень расстроился, потому что не мог вспомнит своего сна. Он сказал, что это, несомненно, было предупреждением от его священного помощника, который предупреждал нас об опасности, так что нам следует быть внимательнее. Потом, когда взошло солнце, по сторонам от которого были круги, переливавшиеся цветами радуги, он еще более помрачнел.

– Вот! Ты видишь, Солнце нарисовало себя; это предупреждение о том, что мы в опасности! – воскликнул он.

Я по глупости решил поспорить с ним о его вере в знаки и знамения.

– Мы не единственные, кто видит, что Солнце нарисовало себя, – сказал я. Белые люди, живущие в шахтёрских городках в горах, или в форте Много Домов, и те, кто по берегам Большой реки рубит деревья для своих огненных лодок – все они это видят. И Вороны на реке Вапити, и сиу далеко на востоке, и кри на севере тоже это видят. И что, ты думаешь, что Солнце всех этих людей предупреждает о приближении врагов или других опасностях?

На его лице появилась жалобная улыбка; он мгновение колебался, а потом ответил:

– Быть может там, где они находятся, они этого не видят. А если и видят, то это, быть может, знак не для них, а для нас, знак того, что мы в опасности. Мы спали в военной хижине, построенной врагами, и для нас это плохо. У меня было видение, которое нас предупреждало – это ещё раз доказывает, что