Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц

Друзья мои, вы помните, как мы жили: мы были свободны ходить куда угодно, пока жили в своем вигваме; когда же появлялись дети, которых нужно было кормить, или старые родственники, которым нужны были мясо и шкуры, мы уже нечасто могли найти время для военного похода. Вначале я ходил на поиски Белой Собаки по меньшей мере один раз за каждое лето, но потом настали года, когда я не мог надолго оставить мой вигвам и вигвам дяди, потому что должен был о них заботиться. Но о своей клятве я никогда не забывал; я продолжал искать врага, если мог уйти на хотя бы на одну луну, но найти его так и не смог. И мы слышали о нем всё реже и реже: иногда за целое лето вообще ничего, потом, когда никто этого не ждал, он нападал на наших охотников, снова со своим хвастливым криком: «Я – Белая Собака, ассинибойн!», убивал одного или нескольких и уходил невредимым. Так вот, я провёл много, много лет, выслеживая его, и настало время, когда я наконец его нашёл. Это было, как сказал Апикуни, тридцать девять зим назад!

Вы помните, какой тяжёлой, какой ужасной была зима перед тем летом[36]: бизоны были уничтожены, наши люди умирали от голода. Теперь, в луну Новой Травы, пищи было достаточно, её прислал нам Большой Отец, и я видел, что моя женщина, мои дети и женщины моего дяди, которые были при смерти, теперь имеют еды в достатке, и я теперь снова могу пойти на поиски врага. Мы вышли вшестером, у каждого было многозарядное ружьё, но патронов не было! Я сказал всем, что, когда мы придем в форт Апикуни, он нам их даст. Он так и сделал! Дал по коробке каждому из нас, и мы, ободрённые, пустились в путь. Спустились вдоль Медвежьей реки до её устья, потом пересекли равнину до Медвежьей Лапы, спустились вдоль Волчьих гор до Волосатой Шапки, потом прошли до Маленькой реки, а потом ночами шли вниз по ее течению, потому что мы были уверены в том, что где-то здесь, в её нижнем течении, мы должны найти лагерь ассинибойнов.

На вторую ночь нашего пути начался дождь, и, когда на рассвете он прекратился, над долиной стоял густой туман. Мы остановились на день в верхнем конце длинной узкой рощи хлопковых деревьев, среди который встречались заросли ивовых кустов. Мы промокли и замерзли, и мои люди захотели развести костёр, но я этого не позволил. Я сказал им спрятаться в ивовых зарослях и там отдыхать, это было рядом с тем местом, где мы стояли, а сам я пойду и исследую нижний конец рощи и скоро к ним вернусь. Мне было очень беспокойно. Я чувствовал, что должен пойти вниз. Уже потом я понял, что это мой священный помощник вел меня туда.

Я шёл очень медленно, под прикрытием деревьев, и часто останавливался, прячась за большим деревом и выглядывая из рощи, чтобы прислушаться и осмотреться. Я совсем немного отошёл от своих людей – не больше двух сотен шагов, когда увидел, смутно в густом тумане, одинокого человека, медленно поднимавшегося по долине, совсем недалеко от нашей рощи. Когда он приблизился, я увидел, что он очень высокий и худой, и меня пронзила мысль, что это может быть мой враг, Белая Собака. На нем была накидка из белого одеяла, её капюшон скрывал его лицо, и он двигался от одного куста шиповника к другому, с ружьём наготове – искал зайцев. Он подходил ближе и ближе, пока, не оказавшись совсем рядом, он не повернулся ко мне лицом, и мое сердце подскочило, когда я увидел, что это был Белая Собака! Да, Белая Собака собственной персоной! Я стоял, спрятавшись за толстым деревом, выглядывая одним глазом, и, когда он приближался ко мне, я обходил дерево так, чтобы он меня не заметил. И наконец, когда он был прямо напротив меня, я медленно вышел из-за дерева, прицелился в него из ружья и крикнул, как кричал он: «Я – Белая Собака, ассинибойн!» Он вытянулся во весь свой длинный рост, увидел меня и стал поднимать своё ружьё, чтобы прицелиться в меня. Я выстрелил в него, и с громким криком боли он упал, прямо на живот, раскинув руки. Когда я побежал к нему, мои люди уже бежали на выстрел и первыми оказались рядом с ним. Я присоединился к ним и сказал:

– Это он, мой враг! Я наконец исполнил свою клятву!

Мы посмотрели на него, убедились в том, что он мёртв, и один из них, мой старый товарищ по военным походам, Тяжёлый Бегун, сказал мне:

– Доставай свой нож! Сними с него скальп.

– Я не хочу этого делать, – сказал я. – Я возьму его ружьё и на нём посчитаю свой ку.

– Тогда я возьму его скальп, – сказал он и, приподняв его голову, прорезал кожу вокруг по линии волос и затем, подцепив его за ушами, одним резким рывком сорвал его с головы. И при этом тот, кого мы считали мёртвым, издал ужасный ерик и сел, кожа со лба упала ему на глаза и закрыла их. Обеими руками он поднял её и посмотрел на нас. Как ужасно было на это смотреть! Когда он уставился на меня, я крикнул ему и повторил знаками:

– Белая Собака! Это я, Много Хвостовых Перьев, много лет и зим искал тебя, теперь я тебя застрелил, и ты мёртв!

Я думаю, он меня понял. Я всегда на это надеялся. Но, быть может, и нет, потому что едва я это произнес, как он упал на бок, мёртвый.

Теперь, как и ожидалось, мы увидели, что не мы одни – несколько его товарищей, спускаясь с равнины в долину, бежали по направлению к нам. Мы легли на землю, и, когда те приблизились, стали в них стрелять. Двое упали, остальные убежали и спрятались за деревьями. Мы не стали их преследовать, потому что решили, что их лагерь может быть рядом, и скоро перед нами будут все воины ассинибойнов. Мы взяли оружие и скальпы двух убитых и вернулись к реке, там нашли большой овраг и пошли вверх по нему, и шли так до самой ночи, а потом свернули прямо на юг к Большой реке, и там отдохнули. Врагов мы больше не видели, в должное время вернулись домой.

Так, наконец, я сдержал свою клятву.