История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров

стране товары – галантерею, вина, сыры и пр. Что уж говорить о купечестве, челобитные которых были заполнены жалобами на то, что «все купцы, как русские, так и иностранцы, через установление тарифа и запрещение разных товаров ныне… в разорении, а до сочинения тарифа всегда торг был цветущий». В июне 1725 г. последовало указание императрицы вице-канцлеру П. П. Шафирову и всем членам Коммерц-коллегии «конечное старание иметь и, как возможно, купечество приласкать и не озлоблять». В начале 1727 г. Верховный тайный совет создал «Комиссию о коммерции» под началом А. И. Остермана и обратился к купечеству с просьбой подавать проекты о «поправлении коммерции». (Забегая вперед, скажем, что петровский тариф 1724 г. был отменен в 1731 г., пошлины на ввозимые товары существенно снижены. Хотя этот шаг не способствовал развитию отечественной промышленности, тем не менее произошло быстрое насыщение внутреннего рынка качественными и бездефицитными товарами.)

В эти же годы происходят изменения в системе государственного управления. Так, в 1727 г. была ликвидирована дорогостоящая структура местных учреждений, функции которых дублировались на трех уровнях – в провинции, губерниях и дистриктах. В том же году Совет принял непростое решение: «Как надворные суды, так и всех лишних управителей и канцелярии, и конторы камериров, земских комиссаров и прочих тому подобных вовсе отставить». Необходимость ликвидации петровских провинциальных учреждений объяснялась внешне убедительно: «…в делах… в даче жалованья напрасный убыток». Альтернативу искали в прежних порядках: «А понеже прежде сего бывали во всех городах одни воеводы и всякие дела… отправляли одни и были без жалованья, и тогда лучшее от одного правления происходило, и люди были довольны». Как видим, уже забыты нескончаемые жалобы посадских людей на произвол и самоуправство воевод в XVII столетии. Не было принято во внимание и предостережение Екатерины I, что «чин воеводский уездным людям в отправлении всяких дел может быть страшнее». Итог печален. С ликвидацией Главного магистрата, а затем и городских магистратов нанесен удар по зарождавшемуся городскому самоуправлению (оставлены только городские ратуши). Важнейшие уголовные дела посадского населения теперь тоже были в ведении воеводы. Тем самым власть воеводы вновь стала единоличной, особенно после сокращения в 1727 г. должности «товарищей» (асессоров) воеводы.

Вернулись к допетровской практике и в оплате труда чиновников низшего уровня, когда они получали вознаграждение от челобитчиков. В 1726 г. Сенат постановил: «Приказным людям [денег] не давать, а довольствоватца им от дел по прежнему обыкновению с челобитчиков, кто что даст по своей воле». На тот момент так было проще и дешевле для государственного аппарата.

Все это осуществлялось не ради отрицания того, что сделал Пётр I. Как показала жизнь, областная реформа 1719 г. была несовершенна, в ней отсутствовала строгая субординация учреждений по рангам. Принятыми в 1727 г. мерами устанавливалась жесткая вертикаль власти: уездный воевода подчинялся только провинциальному воеводе, последний – воеводе губернскому. Над всеми ними стоял губернатор. Это расширило полномочия губернаторов, получивших даже право утверждать смертные приговоры. Такое положение сохранялось вплоть до административной реформы 1775 г.

§ 2. Пётр II – царь или охотник?

6 мая 1727 г. скончалась Екатерина I, и на престол вступил внук Петра I – 11-летний Пётр II.

Воцарение нового императора повсеместно прошло спокойно. До его совершеннолетия (16 лет) страной должен управлять Верховный тайный совет вместе с цесаревнами. На сей счет в «тестаменте» Екатерины I сказано: «Дела решаются большинством голосов, и никто один повелевать не имеет и не может». Исполнять волю усопшей императрицы поклялись все, как бы забыв, что в последнее время в Совете «повелевал» Меншиков. Главная его забота теперь была о том, чтобы удержать обретенную власть. И средства обдуманы: подчинение молодого императора своему влиянию, сосредоточение в своих руках военного управления, приближение к себе особо доверенных людей.

Уже 13 мая 1727 г. Меншиков наконец-то удовлетворил свое давнее и упорное желание – стал вторым, после А. С. Шеина, генералиссимусом, а чуть раньше – полным адмиралом. 25 мая совершилось торжественное обручение императора с княжной Марией Александровной Меншиковой. её стали поминать в церквах наряду с царскими именами. Для верности Меншиков поселил будущего зятя у себя во дворце, чтобы был на виду и не подпал под «худое» влияние.

Опасения князя не напрасны: все это было не по нутру родовитой феодальной знати, с наиболее знатными представителями которой Меншиков теперь искал дружбу. Но на беду свою приблизил ко двору «сладкоречивых» Долгоруких, и один из них, 18-летний князь Иван Алексеевич, стал закадычным товарищем царя по играм. Алексей Иванович, его отец, был поставлен во главе двора сестры царя, 12-летней Натальи. В такой ситуации много ли надо, чтобы отбить у очень дружных между собой брата и сестры охоту общаться с требовательным и подозрительным Меншиковым? Дело усугубилось тем, что «опекун» вдруг решил, что Петру II надо много и усердно учиться, чтобы стать достойным «вторым императором». Найден и учитель – надежный и послушный, как казалось Меншикову, Андрей Иванович Остерман. Однако Остерман, как и Долгорукие, исподтишка усердно внушал мальчику мысль об освобождении от опеки и власти Меншикова. Помог случай – князь заболел и был так плох, что даже написал духовную с просьбой к ряду вельмож не оставить в беде его семью. Нескольких недель болезни было довольно, чтобы ситуация в корне изменилась: Пётр, пожив на свободе, явно и нарочито избегал будущего тестя. 7 сентября 1727 г. Остерман зачитал в Верховном тайном совете царский указ, которым Пётр избавлял себя от опеки этого учреждения и становился полновластным императором. Он распорядился «не принимать во внимание никаких повелений, передаваемых через частных лиц, хотя бы и через князя Меншикова». Для последнего это означало полное крушение планов и надежд. Представители родовитой знати, терпеливо ожидавшие своего часа, без труда свалили Меншикова, лишившего себя какой-либо поддержки вследствие свойственной ему беспощадности даже к бывшим приверженцам, а также из-за бездействия в дни зримо надвигавшейся опастности.

Есть разные объяснения бездеятельности Меншикова в критические дни перед опалой, но все они неубедительны. Возможно, все объясняется очень просто: князь, надломленный болезнью (у него была чахотка), постоянной борьбой за место у трона, потерял силу духа. Известен случай, когда 12-летний Пётр II на самоволие светлейшего, «грозно» топнув ногой, сказал: «Я тебя научу, что я император и что мне надобно повиноваться». Онемевшему было Меншикову ничего не оставалось, как бежать за ним и оправдываться. Не помогло. «Второй император» не раз говаривал: «Я покажу, кто император: я или Меншиков». Основа непримиримого конфликта между Петром II и Меншиковым была в том, что «Меншиков, фаворит Петра I, не хотел быть фаворитом Петра II, хотел быть опекуном».

В сентябре 1727 г. Меншикова арестовали, конфисковали его имущество, сослали с семьей в Берёзов, где спустя два года он умер. Время «полудержавного властелина» (А. С. Пушкин) кончилось.