История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров

class="p1">Личность Петра II. Что же это был за герой, сваливший российского «Голиафа»? К сожалению, законченный портрет Петра II нарисовать не удается – он еще подросток, характер которого только складывается. Современники – иностранные дипломаты единодушны во мнении, что он выглядел старше своих 14 лет (в 1729 г.) и походил на 16—18-летнего юношу: высок ростом, крупного и плотного телосложения, «черты лица его хороши, но взгляд тяжел, и, хотя император юн и красив, в нем нет ничего привлекательного и приятного». Глухие отзывы есть и о задатках ума: «…природа, правда, его не обидела, но и лучшая почва остается бесплодной, если к ее обработке не приложить хотя бы некоторого труда». А с последним у него были сложности, не от него самого только зависевшие. Австрийский посланник Рабутин писал в 1727 г.: «Дело воспитания царя идет плохо. Остерман крайне уступчив, стараясь тем самым приобресть доверие своего воспитанника, и в этом заключается сильное препятствие успеха. Развлечения берут верх, часы учения не определены точно, время проходит без пользы, и государь все более и более привыкает к своенравию». Он стал повелителен, не терпел возражений. Возможно, это была и наследственная черта – упрямство его отца и деда известны. Лефорт прямо о том и пишет: «Царь похож на своего деда в том отношении, что стоит на своем, не терпит возражений и делает что хочет». Примечательно и другое важнейшее свойство: «Искусство притворяться составляет преобладающую черту характера императора. Его настоящих мыслей никто не знает». Скрытность и притворство – уж точно приобретенные качества, некая защитная реакция на действия тех вельмож, которые постоянно пытались его использовать в своих корыстных целях. Не отсюда ли и замеченные английским посланником Клавдием Рондо в характере царя проявления «темперамента желчного и жестокого»?

Молодой царь, ко всему этому, был увлекающейся, страстной натурой, что позволило ему, иронизируют его биографы, получить «глубокие знания в науке уничтожения зайцев, медведей, косуль, уток и прочей живности». Это действительно так. «Охота, – пишет Рондо, – господствующая страсть царя (о некоторых других страстях его упоминать не удобно)». Под «другими страстями» посол имел в виду разврат и разгул, к которым приобщил Петра II его фаворит Иван Долгорукий, не отличавшийся высокими нравственными качествами. Привязанность к нему своенравного мальчика-царя настолько сильна, что, по словам современников, он «не может быть без него ни минуты. Когда на днях его ушибла лошадь, его величество спал в его комнате». Были и другие знаки царской милости к фавориту – в 19 лет Иван Долгорукий становится гвардии майором, обер-камергером, обладателем высших орденов – Св. Андрея Первозванного и Александра Невского.

Но все же главным в жизни царя была псовая охота, нарочито поощряемая Долгорукими – отцом и сыном. Так, за одну осеннюю охоту 1729 г. Пётр и его ближайшее окружение сворой в 600 (!) гончих затравили 4 тыс. зайцев, 50 лисиц, пять рысей, трех медведей. По имеющимся подсчетам, в июле – августе того же года Пётр был на охоте 55 дней подряд. Иностранные послы, не сговариваясь, жалуются на остановку дел. Рондо: «Царь думает исключительно о развлечениях и охоте, а сановники – о том, как бы сгубить один другого… Вблизи государя нет ни одного человека, способного внушить ему надлежащие необходимые сведения по государственному управлению, ни малейшая доля его досуга не посвящается совершенствованию его в познании гражданской или военной дисциплины». Лефорт: «Bce живут здесь в такой беспечности, что человеческий разум не может понять, как такая огромная машина держится без всякой подмоги… Все идет дурно, царь не занимается делами, да и не думает заниматься, денег никому не платит, и Бог знает, до чего дойдут здешние финансы, каждый ворует сколько может… каждый делает то, что ему придет на ум». Без соответствующего контроля разладилась и работа Верховного тайного совета, члены которого перестали бывать «в присутствии», предпочитая подписывать бумаги дома, поодиночке, без обсуждения.

В подобной ситуации реальная власть незаметно сосредоточилась в руках А. И. Остермана. Не только потому, что он не опасен для знати, которая смотрела на него свысока. Причина в другом, она раскрыта исследователями: «Без Остермана обойтись было трудно. Юные, широкие натуры русских людей, оставленных России Петром, были мало склонны к постоянному усидчивому труду, к соображению, изучению всех подробностей дела, чем особенно отличался немец Остерман, имевший также важное преимущество в образовании своем, в знании языков немецкого, французского, итальянского, усвоивший себе и язык русский. И вот при каждом важном, запутанном деле барон Андрей Иванович необходим, ибо никто не сумеет так изучить дело, так изложить его, и барон Андрей Иванович незаметно идет все дальше и дальше; его пропускают, тем более что он не опасен, не беспокоен, он один, он не добивается исключительного господства: где ему? Он такой тихий, робкий, сейчас и уйдет, скроется, заболеет; он ни во что не вмешивается, а между тем он везде, без него пусто, неловко, нельзя начать никакого дела; все спрашивают: где же Андрей Иванович?» Гротеск? Нет. К. Рондо имел все основания представить «деятельность» «верховников» и вовсе в смешном виде: собравшись в Совете, без Остермана, «посидят немного, выпьют по стаканчику и вынуждены разойтись». Действительно, в Верховном совете все обращаются к Остерману, потому что он трудолюбив и все привыкли сбрасывать на него тяжесть подробностей. И сам малолетний царь видел в нем искусного и необходимого министра.

Между тем долгое и терпеливое «окучивание» царя Долгорукими дало свои плоды – 19 ноября 1729 г. Пётр, после возвращения с очередной охоты, объявил на Совете, что женится на Екатерине Долгорукой, хотя 17-летняя невеста не была ему по сердцу. 30 ноября состоялось пышное обручение 14-летнего царя с невестой, а на январь следующего года намечена свадьба. Всем было ясно, что предстоящее породнение возвышало род Долгоруких и означало победу над наиболее опасным конкурентом – кланом князей Голицыных. Но в так удачно для Долгоруких складывавшийся расклад вмешался «его величество случай».

6 января 1730 г., в праздник Крещения, на Москве-реке Пётр от долгого стояния на крепчайшем морозе, без головного убора, жестоко простудился, заболел и слег. На третий день установили, что лечили не от того – обнаружена оспа. Развязка наступила в ночь с 18 на 19 января.

Со смертью Петра II пресеклась мужская линия династии Романовых.

Дела внутренние. Что конкретно было сделано за время короткого царствования Петра II? Отлаженный дедом государственный механизм худо-бедно продолжал крутиться не только по инерции, но и благодаря его подновлению в правление Екатерины I. Прежде всего наблюдательные современники заметили, что царствованием был доволен простой люд. Объяснений два: уже восьмой год нет войны с ее неизбежными лишениями, сказались и результаты уменьшения Екатериной I поборов деньгами с крестьян. Повлиял и наблюдавшийся рост торговли и промышленности вследствие активной деятельности остермановской Комиссии