Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

– Елка была, это я тебе говорю, уважаемый, Виктор Егорович, была, – повысил голос Степнов.

– Была, говоришь? Сейчас возьму фонарик, пойдем и посмотрим на твою елку…

То место от землянки было недалеко. Михаил хорошо помнил, как туда идти, и поэтому шел впереди, чтобы не дать возможности Виктору его обмануть и завести в другую сторону.

Удочку, которую он бросил на берегу реки, забыв даже смотать ее леску, нашел сразу. Повел лучом фонаря вправо от себя, где видел человека, разговаривающего с ним, и от удивления чуть не присвистнул: там ели не было.

– К-к-куд-да, к-к-к-ку-д-да он-на д-д-дел…

– Успокойся, успокойся, Мишенька. Он ушел, ушел.

– П-поч-ч-чему уш-шел?

– Дела, видно, непростые. Шаман, Мишенька, – это не просто человек земной, он, похоже, живет в нескольких мирах. Это мне кто-то говорил. Тем более Белка. Он – защитник этого места, выходит. Что-то здесь такое находится. Видно, то, что он должен защищать.

Михаил упал духом. Шел молча за Виктором, у костра залез в спальник и, не слушая успокаивающие слова Муравьева, погрузился в размышления.

Выскочившие из своей земляной конуры Амп с Воем подтверждали то, что здесь больше нет чар Хромой Белки.

«Чувствовал ли он их? – Михаил, пряча свое лицо от носа собаки, пытающейся лизнуть его, снова вернулся к мысли – ощущал ли он чары шамана. – Если я его видел под елкой, которой не было, это – чары. Да, да, это – чары. А вот каких-то других ощущений типа опьянения, прилива холода или тепла, какой-то свежести в воздухе нет, этого не было. Жаль, не успел с Виктором поговорить. Не раз хотелось поделиться с ним какими-то своими мыслями, но он этого остерегался, понимая, что не может выразить четкими словами свои мысли. Да и память, как назло, частенько играла с ним в прятки. Смотрит на дерево, а не может вспомнить, как оно называется. Не в том смысле, осина это или береза, хотя и это тоже присутствовало. Забывал, что это дерево и мог назвать его чем угодно, например водой, звездой, луной».

Немножко раскрыв молнию на спальном мешке, глянул на костер. Собака, открыв пасть и вытащив наружу свой длинный язык, громко дышала.

«Охранница. Вернее, охранник. Ему жарко, подумать только», – зевнув, подумал Михаил и, почувствовав тяжесть в глазах, прикрыл веки. Хотелось спать, и это желание в данный момент ему никак нельзя было упускать.

«Ци-ци-ци», – раздался громкий писк белки.

Его Михаил слышал хорошо. Теперь этот звук для него стал самым важным из того, что его может окружать. Беличий крик – это возвращение шамана, его охранника.

– Хромая Белка, спасибо, что пришел, – прошептал он без запинки…

5

Крик белок разбудил Михаила с Виктором. Они обратили внимание, что теперь собаки не боялись их, а, наоборот, с озорством, поскуливая, носились под деревьями, ища их.

– Испортил их Тишка, – вынес заключение Муравьев, – за белкой охотятся. Хотя мне это как раз и нужно. Значит, и соболя не пропустят, и глухаря. А глухариное мясо соболь очень любит.

– Г-г-лухаря? – не поняв мысли Муравьева, спросил Михаил.

– А вон, посмотри. – И Виктор указал пальцем вниз.

– Ой, – улыбнулся Степнов, рассматривая разметанные по траве перья вчерашней добычи. – Эт-то н-наши с-собаки?

– А кто ж еще? Все остатки от глухаря съели. И от шулюма тоже, вместе с шулюмом нашим. – И указал рукой на головешки от костра и лежавший рядом с ними перевернутый котелок. – Наш завтрак съели. Вон, у Ампа даже на носу перышко глухариное. Так что нас не проведешь.

Собака, виляя хвостом, подбежала к Виктору и, как бы прося прощения у него за содеянное, уткнулась ему своим носом в колено.

– Эх ты, волчара перемешанный, – схватив собаку за шерсть на затылке пса, потрепал его. – Ну ладно. Сдается мне, что вчера не сам Хромая Белка к нам приходил, а его дух.

– К-как?

– Он бы поздоровался со мной. Человек он такой. Глухарем нас угостил без выстрела, рыбку забрал за это как оплату. На тебя посмотрел, и все. А так бы у костра с нами посидел. Он любит поговорить. Я бы попросил его тебя вылечить.

– Н-ничего н-не п-пон-н-нимаю.

– А пока рано тебе, значит, понимать. Хотя погоди-ка. – Виктор с улыбкой посмотрел на Михаила. – А вчерашнее, что ж, по-твоему, получается, я тоже придумал и как-то вложил тебе в мозги?

– Д-да н-нет, – махнул рукой Михаил и, взяв котелок, пошел вниз сопки. – Я з-за вод-дой. Раз-зводи к-костер.

Брусничный морс, перемешанный с голубикой, которую набрал под берегом Михаил, был кисло-сладким.

С удовольствием выпив пару его кружек, начал вслух размышлять, чем заняться.

– Надо бы рыбки наловить, ухи сделать. Сегодня у нас с тобой день отдыха, а завтра пойду к своей избе и разведаю, тихо ли там. Если да, денька на два там останусь. Собак оставлю с тобой, они мне там не нужны, только мешать будут. Договорились?

Михаил в ответ кивнул головой, продолжая пить морс.

– Вот и хорошо. Думаю, еды себе добудешь. Да, и щука в рюкзаке у меня еще осталась. Тебе ее оставлю, пойду налегке. За меня не беспокойся. Если медведь здесь появится, то Амп с Воем тебе об этом расскажут. Он шума не любит, да и не голодный, чтобы на собак с человеком бросаться. Здесь ягоды да любимых корешков ему предостаточно, чтобы жирку перед зимним сном накопить.

Вой, навострив уши, стал к чему-то прислушиваться. Первым это заметил Муравьев и, подняв палец, стал смотреть по сторонам.

– Слышишь, кто-то стучит топором или бьет молотком?

Михаил тоже услышал. Нет, это не дятла работа. Он молотит по стволу дерева своим клювом, как молоток-автомат, с большой скоростью. А здесь стуки раздаются размеренно, с растягиванием на секунду-две, а то и три-четыре. Значит, не один человек работает, а несколько.

– Тешут дерево, похоже. Нет, даже, похоже, уже крышу собирают, – высказал свое мнение Виктор. – По звуку получается – в километре отсюда, где-то севернее. Блин, до моей избы отсюда километров с десять. Соседей только мне еще не хватало. Не Свалов ли здесь все застраивает? Так, это значит, менять место придется. Блин. Вот такие вот дела, Мишенька.

Расстроенный Виктор встал и, что-то затаптывая каблуком, начал стопой ноги крутить из стороны в сторону.

Крик вчерашней парочки белок стал приближаться к ним. Через несколько секунд их увидел Михаил. Два сереньких бельчонка, задрав хвосты, носились по веткам сосны, и, что самое интересное, собаки следили за ними с большим интересом, но не гонялись за ними, а, наоборот, закрутились у ног Михаила с Виктором, как бы прося их