Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

Из складок его одежды показалась агатовая печать цвета осенней хурмы, маленькая, размером с большой палец, но очень изысканная. На поверхности были выгравированы пять летучих мышей – древний символ благословения. Предводитель Сюй повернулся к Ли Янь:

– Примите безделушку для забавы. Это печать Пяти летучих мышей. С кем бы вы ни разговаривали – с хозяином постоялого двора или возчиком, – увидев ее, никто не посмеет вас обмануть и все исполнит как полагается.

Мысли Ли Янь спутались в клубок: она до сих пор не знала, кто такие эти Странники. Девушка растерянно взяла печать и с любопытством выпалила:

– А? Дешевле, что ли, будет?

Чжоу Фэй пнула ее в бедро.

Странник вежливо улыбнулся, снова взглянул на Чжоу Фэй и вздохнул:

– Подрастающее поколение наступает нам, старикам, на пятки. Юная госпожа Чжоу, слава о вас уже разошлась по округе, наверняка кто-нибудь захочет вам навредить. Будьте осторожны.

Чжоу Фэй не придала его словам особого значения и равнодушно кивнула, подумав: «Ничего, скоро вернусь домой в Сорок восемь крепостей – пусть только попробуют туда сунуться!»

Предводитель Сюй, конечно, заметил ее пренебрежение, но настаивать не стал: сколько юнцов начинают свой путь с горящими глазами… Но у скольких они продолжают сиять спустя годы противоборства с жестоким миром?

Странник еще раз попрощался, махнул рукой и вместе со своими людьми бесследно исчез.

Глава 9

Весенние Горы и Глубокие Снега

Чжоу Фэй вдруг ощутила ту сильную печаль, которую раньше не понимала, – когда места те же, а люди уже другие. Гора Хэншань опустела – только пыльные подземные ходы остались, – а они, совсем еще юнцы, случайно попав туда, стали свидетелями исхода двадцатилетней вражды.

Смутьяны из Союза Странников разбежались, и во дворе сразу стало тихо. Госпожа Ничан плотнее запахнула алую накидку и пригласила всех в дом.

– Если бы старший брат Ли на том свете узнал, что у него такая наследница, его душа наверняка бы возрадовалась, – с улыбкой сказала она Чжоу Фэй.

Но та восторгов явно не разделяла – что-то ее тревожило. Фэй мысленно повторила слова «на том свете» и, почувствовав угрызения совести, подумала: «Неужели сегодня ночью дедушка снова явится мне во сне, чтобы поколотить?»

В труппе Летящих Перьев были одни только юные барышни, а Ли Янь любила поболтать, поэтому быстро нашла себе подруг и куда-то убежала вместе с ними. Чжоу Фэй принялась было ее искать, но, так и не обнаружив сестру нигде поблизости, оставила эту затею и, погруженная в свои мысли, вернулась в комнату.

Со стороны ее бой с Ян Цзинем казался легким и непринужденным, но на самом деле заставил Фэй изрядно напрячь голову. Той ночью глаз она так больше и не сомкнула, размышляя над тем, что поведал ей Се Юнь о «Тринадцати ударах Одинокого Гуся». В первый день она сама пыталась угадать слабые места Ян Цзиня. На второй, поддавшись волнению, едва не отвергла все свои предыдущие предположения и даже неохотно признала правоту Се Юня: ей действительно не стоило так рисковать. Облегченно вздохнув, она отказалась от этой затеи с вызовом, успокоилась окончательно и целый день оттачивала «Клинок, рассекающий лед». Образ Ли Чжэна из сна никак не покидал ее мысли. В снежном вихре он снова и снова выполнял элементы своей атаки, не переставая повторять: «Покажу только раз». Его белые одежды сливались со снегом, а движения были медленными и плавными. Длинный меч-чандао не спеша рассказывал Фэй свою историю. Слова тихо слетали с острия, беспрепятственно проникая через уши прямиком в самое сердце: «Мы люди свободные – от условностей, от приличий. Нам неважно, прославим ли мы свое доброе имя или навеки покроем его позором. Мы просто хотим быть достойными Неба, земли и самих себя!»

Тогда Чжоу Фэй решительно отбросила сомнения. В порыве нежданного вдохновения она перестала думать об уязвимостях Одинокого Гуся и начала размышлять иначе: «Если бы я была Ян Цзинем, как бы я нападала?»

Подход был необычным. Один неверный шаг – и все пошло бы прахом. К счастью, Чжоу Фэй упасть в грязь лицом не боялась: получится или нет – в худшем случае всего лишь опозорится в очередной раз, не более того. Так, облачившись в броню самоуверенности, она смело бросилась в бой.

До тех пор, пока яньчидао Ян Цзиня не упал на землю, Чжоу Фэй не могла поверить, что ее замысел удался. Чувство радости, едва зародившееся, тут же смыло волной неловкости и вины. Она безустанно повторяла себе: «Как вернусь домой, день и ночь буду совершенствоваться».

– Фэй, Фэй! – послышались вопли Ли Янь.

Мало ей было неприятностей: девчонка, только что исчезнувшая в неизвестном направлении, вдруг ворвалась в комнату без стука, да еще и размахивала перед носом Чжоу Фэй ядовито-красной агатовой печатью.

– Она такая красивая! Старик толком не сказал, кому именно она предназначалась. Тебе нужна? Если нет, я оставлю себе!

Привычная болтовня младшей сестры настолько разозлила Фэй, что вены у нее на висках вздулись: вся накопившаяся досада грозила вырваться наружу, и Чжоу Фэй, впившись в Ли Янь ледяным взглядом, начала сводить с ней счеты.

– Кто разрешил тебе болтаться где попало?! – закричала она на сестру. – Тебе жить надоело? Кто позволил тебе покинуть заставу?

– Г-глава Л-ли… п-позволила… – запинаясь, пробормотала Ли Янь, надув губы, как обиженный ребенок.

– У главы Ли что, с головой не все в порядке?! – не задумываясь выпалила Чжоу Фэй.

Ругани в сторону тети Ли Янь никак не ожидала, а потому не знала даже, что ответить, – просто уставилась на сестру изумленными глазами. Они не виделись всего несколько месяцев, откуда в ней взялось столько наглости?! Оцепенев, Янь все же, заикаясь, пробормотала:

– Т-ты… ты только ч-что сказала про г-главу…

– Кто из старших сопровождал тебя? Где ты от них отстала? – нетерпеливо махнула рукой Чжоу Фэй.

Хоть перед госпожой Ван Фэй и вела себя скромно, послушно исполняя все что велят, в присутствии других старших она обычно ленилась: лишь изображала из себя служанку, пока они занимались настоящей работой. Рядом с братьями по учению она расслаблялась еще больше, иногда даже позволяла себе съязвить, ведь они на нее все равно не обижались. С Се Юнем же Фэй и вовсе говорила свободно: он был тем приятелем, с которым можно дурачиться дни напролет, и даже титул принца не стал помехой царившей в их отношениях непринужденности. У Чучу Фэй считала своей единственной подругой: вместе они пережили немало невзгод, и между ними установилась особая связь. Барышня У, выросшая в знатной семье, хоть и казалась на вид хрупкой,