Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

свое название, но теперь он, вероятно, вовсе закроется: нет больше ни хозяина, не повара. Куда подастся нерасторопный, но крайне удачливый слуга? Что станет с тем местом? Так или иначе, прежним оно уже никогда не будет, даже если не исчезнет навсегда…

– С годами люди становятся болтливее, – усмехнулась госпожа Ничан и как бы между прочим спросила: – А где ты научилась «Строю мух-однодневок»?

Чжоу Фэй быстро прокрутила в голове недавние события и, решив, что скрывать нечего, кратко поведала, как случайно попала в долину Му Сяоцяо и освободила узников из каменной тюрьмы. Во время рассказа она внимательно наблюдала за госпожой Ничан. При упоминании имени Повелителя Чжуцюэ изящные брови женщины заметно нахмурились. Чжоу Фэй вспомнила вопрос, заданный Се Юнем в их первую встречу с госпожой Ничан, – про сопровождение правящего императора на юг… Что-то о каких-то друзьях… дурной славе… В долине Му Сяоцяо Се Юнь тоже говорил о «не самых достойных представителях мира боевых искусств». Тогда Чжоу Фэй решила, что это просто насмешка, но позже поняла, что ему неважно, светлого или темного пути придерживается человек: любой заслуживает уважения, если в нем есть хоть капля достоинства. Взгляд Се Юня на праведные и «не самые достойные» школы был намного проще, чем у других.

Так может, Се Юнь и не думал никого оскорблять, говоря о дурной славе?

– Значит, глава Ли поручила тебе сопроводить осиротевшую дочь генерала У в Сорок восемь крепостей? В одиночку? – спросила госпожа Ничан.

Чжоу Фэй умолчала обо всем, что касалось У Чучу, включая освобождение братца Чжана и других учеников из горной долины. Цю Тяньцзи охотился на них в Хуажуне, словно бешеный пес, поэтому даже ей, редко думающей о последствиях, волей-неволей пришлось осторожничать. Быстро сообразив, она пристыженно опустила голову и пробормотала:

– Я… кхм… поссорилась с родными и убежала…

Госпожа Ничан смерила гостью взглядом, по которому так сразу и не поймешь, заметила она обман или нет. Фэй беспокойно забегала глазами, будто стеснялась своего признания.

Недоговоривать – это одно, а вот так бессовестно лгать на ходу – совсем другое. Особенно человеку, которому многим обязан: госпожа не только приютила их на несколько дней, но и подарила Фэй превосходный клинок. Восхищение восхищением, стыд стыдом, но, если У Чучу владеет чем-то, на что Цю Тяньцзи положил глаз, Чжоу Фэй скорее отрежет себе язык, чем выдаст правду. Она понимала, насколько это важно, и нарочно увиливала от ответа в надежде, что госпожа Ничан с пониманием отнесется к ее недомолвкам.

Увы, хозяйка сгорала от любопытства и явно намеревалась выпытать всю подноготную.

– Какая своенравная барышня, – она величественно восседала в деревянном кресле, глядя на Чжоу Фэй несколько свысока. Ее красота ослепляла: пышные полуопущенные ресницы походили на крылья бабочки. Подперев подбородок рукой, госпожа Ничан настойчиво продолжила расспросы: – Так из-за чего же?

«Вот настырная!» – подумала Фэй.

Понимая, что отвертеться не получится, она собралась с духом и поведала о том, как попала в долину Му Сяоцяо, слегка подправив некоторые подробности:

– С нами был мой брат, из-за него старшие относились ко мне предвзято, я вспылила и убежала. Затем случайно столкнулась с барышней У, и она последовала за мной… Ну а потом мы встретили разбойников – конокрадов – не смогли пройти мимо и проследили за ними вплоть до черной тюрьмы Повелителя Чжуцюэ.

Сказанное звучало не слишком убедительно, но все же правдоподобно. Побег из-за детской ревности и обид действительно не повод для гордости, поэтому госпожа Ничан вполне могла бы и поверить в ужимки Фэй… Вот только она была наслышана о подвигах преемницы Клинка Юга в Хуажуне, к тому же Се Юнь успел проболтаться, что осиротевшую дочь семьи У пытался похитить сам Цю Тяньцзи.

Госпоже Ничан все это показалось довольно забавным: Чжоу Фэй не производила впечатление умной и сообразительной барышни – сама она в ее возрасте была куда красноречивее. Фэй же в общении с посторонними оставалась молчаливой, совсем как скупые на слова затворники, с головой погрузившиеся в постижение боевых искусств. Всем она казалась надежной, но наивной и вспыльчивой – никто и не заподозрил бы ее в скрытности. Оттого, когда нужно было о чем-то умолчать, получалось у нее это совершенно естественно.

«Кусачая собака попусту не лает, – подумала госпожа Ничан. – А эти юнцы и впрямь наступают нам на пятки».

Она приподняла чашку из тонкого фарфора, отпила немного чая и, продолжив беседу, улыбнулась:

– Как необычно. Разве родители не балуют девочек?

Чжоу Фэй оставалось лишь неловко улыбнуться в ответ.

– В твои годы я и понятия не имела, что такое обида. Заговорив со мной, все тут же смягчали тон. Стоило мне сказать пару приятных слов, как сразу находились желающие исполнить любую мою прихоть… Однажды я играла на цине, а внизу возле беседки кто-то шумел. Мне это не понравилось, тогда я сорвала с инструмента кисточку и бросила ее туда. Какая была драка!.. Сколько людей себе чуть головы не разбили, лишь бы завладеть этой безделушкой!

Наконец-то госпожа Ничан оставила собеседницу в покое и предалась воспоминаниям. Чжоу Фэй провела пальцами по искусной резьбе на ножнах Весенних Гор и вздохнула с облегчением. В голове ее сразу возник образ безрассудного императора из легенд, который без повода зажигал сигнальные огни ради наложницы Баосы. Фэй усмехнулась, но тут же поспешила вернуть себе серьезный вид:

– Должно быть, это было во времена великого расцвета.

Если бы сейчас на границе Севера и Юга, например, у подножия горы Хэншань, барышня вздумала в беседке играть на цине, вряд ли это собрало бы толпу зевак. Что уж говорить, никто бы не заметил, даже вздумай она повеситься!

– В те годы… жизнь ощущалась иначе, она была яркой, как весенний сад, – тихо произнесла госпожа Ничан. – Скачешь на лошади, и кажется, будто везде тебе светит солнце. У восьми из десяти постоялых дворов была своя невероятная история. Бродячие сказители в изношенных туфлях, с котомками за спиной были счастливы, и песни рекой лились из их уст. Молодые герои странствовали по свету, красавицы в алых одеждах будоражили сердца. Если ты был достаточно известен, несколько раз на дню неизменно получал приглашения: одни вызывали на бой, другие просили стать зрителем их поединка. Юнцы в погоне за славой заранее заготавливали дюжину таких писем и рассылали их всем известным мастерам подряд… Конечно, большинство выскочек вскоре с позором возвращались домой.

«В точности как Цзи Юньчэнь?» – подумала Чжоу Фэй, но, увидев на лице хозяйки мечтательную улыбку, тут же проглотила подступившие к горлу слова, чтобы не омрачать приятные воспоминания.

– Совсем не то, что сейчас. В твои годы я