Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

отобрав бы у китайцов мунгалов, дать ему, как Аюке мангуты даны. 2. Чтоб ему с ясашных людей, с которых он имал ясак, по-прежнему брать. 3. Беглых бы ево калмыков не принимать и отдавать».[121]

* * *

В начале мая 1720 года, едва сошел лед на Иртыше, в поход выступил и сам Иван Лихарев. В отряде его насчитывалось полтысячи человек с 13 полевыми пушками и 6 мортирами. Путь Лихарев начертал вверх по Иртышу до Семипалатинской крепости на больших стругах-дощенниках. Далее планировалось пройти по более мелкому верхнему Иртышу уже на плоскодонных лодках-зайсанках.

В связи с этим Лихарев писал в Сенат: «Опасаясь того, чтоб не упустить удобного времени к походу, сего мая 8 числа из Тобольска к Зайсану озеру и пошел на трех легких судах, а при мне штаб, обер-, унтер-офицеров, солдат, артилерных служителей и неслужащих сто восемьдесят девять человек, а для вышеупомянутого остального отправления (продовольствия и боеприпасов. — В.Ш.) в Тобольске оставил я лейб-гвардии поручика Сверчкова. А как и с Тобольской канцелярии оное все поручику Сверчкову отправят, и ему велено итти за собою немедленно».

Забегая несколько вперед, скажем, что поручик Сверчков сделал все как должно. Не получив до 9 июня 1720 года всего необходимого для похода, он отправился вдогонку экспедиции, с тем, что нашел в Тобольске. В Сенат же сообщил о том, что им было недополучено, прося все это прислать. Получив письмо Сверчкова, Сенат обязал Военную коллегию и сибирского губернатора удовлетворить все требования майора Лихарева, а «недосланных рекрутов и уды с припасами, и провиант, и слесарские, и токарные, и плотничные снасти и протчее» отправлять немедленно, «чтоб ни в чем ни малой остановки не было».

Никаких неожиданностей во время плавания отряда Лихарева вверх по Иртышу не произошло. Джунгары, хоть и появлялись порой по берегам небольшими отрядами, никаких препятствий не чинили. Как говорили местные казаки, ойратов объял ужас, как бы русские вдруг не объединились против них с китайцами:

— Потому и сидят нынче тихо, что куропатки в траве!

Так доплыли до развалин Ямышевской крепости. Осмотрев следы срытой крепости и брошенные лагерные землянки, Лихарев опросил также людей из экспедиции Бухгольца, которые снова пришли в Ямышев и теперь восстанавливали крепость, во главе с подполковником Прокофием Ступиным, как об обстоятельствах обороны, так и об оружии, которое было зарыто в землю перед оставлением крепости. Особенно Лихарева интересовали пушки, так как вскоре после ухода Бухгольца с берега Преснухи у джунгар вдруг появилась собственная артиллерия. Однако пушки Бухгольца из-под земли вырыли. А затем Лихарев выяснил, что новоотлитые пушки появились у джунгар совсем по другой причине.

Дело в том, что, когда джунгары захватили следовавший в Ямышевскую крепость обоз, среди прочих пленников оказался и бывший шведский сержант-артиллерист Юхан-Густав Ренат — первоклассный артиллерист и пушечный мастер.

Для джунгаров швед стал настоящей находкой. На протяжении последующих лет его будут беречь, как величайшую драгоценность, передавая от хана к хану. Юхан-Густав станет для джунгаров настоящим степным «Архимедом», так как создаст артиллерийские, оружейные, горнодобывающие мастерские, научит степняков грамотно стрелять из пушек и ружейной тактике, покажет, как превращать руду в оружейный металл. Деятельность Рената и еще нескольких пленных шведов и русских мастеров ознаменуется возникновением в Джунгарии собственного современного военного производства. Но это будет уже значительно позднее…

Осмотрев руины Ямышевской крепости и дав указания Ступину, Лихарев, не теряя времени, поспешил далее.

Тот, в свою очередь, дав соответствующие указания капитану Матигорову и оставив его за старшего, чуть погодя отплыл вслед Лихареву. Следуя по маршруту отряда Лихарева, Ступин последовательно выполнял фортификационные работы на местах, размеченных майором гвардии. Так, подойдя по Иртышу к буддийским монастырским постройкам калмыков, он поставил там крепость Семь Палат.

Именно так к югу и северу от Ямышевской крепости последовательно возникли Усть-Каменогорская, Семипалатная и Железинская крепости, остроги и форпосты Долонский, Коряковский, Черноярский, Чернорецкий, Пяторыжский и Осьморыжский (Пято Рыжко и Осьмо Рыжко). Именно так постепенно выстраивалась цепь пограничных укреплений Верхнеиртышской линии.

* * *

В конце июня 1720 года дощаники Лихарева подошли к месту будущей Семипалатинской крепости. Лето в том году выдалось засушливое, и Иртыш серьезно обмелел. Уже под Семипалатинском дощаники буквально скребли днищами по дну реки. Дальше они просто плыть уже не могли. Пришлось принимать нелегкое решение — далее идти уже на плоскодонных лодках, которые капитан Урезов «на прежде описанном ево пути употреблял. Сии лодки с этого времени между верхними крепостями по реке Иртышу завсегда в употреблении остались и в память… от путешествий по озеру Зайсану зайсанскими названы». Таких лодок нашлось 34 штуки. На них перегрузили 13 полевых пушек и 6 мортир, а также продовольствия на три месяца. Дощаники же оставили у Семипалатинска для обратного пути.

У Зайсанского озера встретили геодезистов капитана Урезова. Те уже изрядно потерпели от джунгаров, пришлось пару раз даже ружейным огнем отбиваться, но работ камеральных ни на день не прекращали. На карты по засечкам наносили горы, овраги, дороги и все течение Иртыша, а также степные холмы. При этом, если масштаб съемки в европейской части России составлял три версты в дюйме, то в Сибири и Джунгарии он составлял уже от 40 до 60 верст на дюйм, иначе было просто невозможно запечатлеть на картах столь огромные просторы.

В ведомости о всех крепостях Сибирского департамента за 1765 год об этом походе сказано: «И по прибытии к озеру Зайсану (Лихарев) осматривал оные места, где б можно крепость построить. Но за низкостию берегов, которые заросли камышами, места удобного не нашел, он разсудил осмотреть берега всего Иртыша. И, вошед лотками в южный рукав Иртыша, продолжил езду свою вверх Иртыша 12 дней».

От озера Нор-Зайсан отряд Лихарева прошел еще двенадцать дней вверх по течению Черного Иртыша, чтобы обозначить пределы интересов России в этом районе. Однако тут уже терпение джунгаров закончилось. Если до Зайсанского озера они соблюдали нейтралитет, полагая, что русские там и остановятся, то дальнейшее продвижение посчитали вторжением на свою территорию.

Первого августа Лихарев встретился с 20‐тысячным джунгарским войском под командованием старшего сына хунтайджи — Галдан-Цырена.

Пока джунгары кружили вдалеке, Лихарев, не теряя времени, приказал лодкам подойти к берегу. С них быстро сгрузили пушки и солдат, занявших оборону. Когда наконец ойраты решились подойти на дистанцию стрельбы из лука, у нас все к обороне уже было готово. Солдаты взяли на изготовку к стрельбе фузеи, а артиллеристы запалили фитили.

Дерзкий степной царевич попытался диктовать свои условия русскому майору и был с гневом отвергнут. Взбешенный таким непочтением к своей особе Галдан-Цырен приказал атаковать русский караван. Джунгары атаковали, но были отбиты с большими потерями. В течение последующих двух дней они еще несколько раз наскакивали на отряд Лихарева, но всякий раз были побиваемы артиллерийским