Стигматы - Колин Фалконер

— Эти пещеры были высечены в горах еще во времена римских императоров, — сказала она. — Они искали золото.

Огромная пещера сужалась, переходя в один узкий туннель. Им, очевидно, часто пользовались, так как в нескольких местах он был укреплен прочными бревнами, а вдоль стен в железных подсвечниках горели факелы.

И тут:

— Кровь Господня!

Он испытал нечто подобное однажды, когда вошел в новый собор, который строили в Париже. И все же это было в дюжину раз больше. Словно сам Бог выдолбил гору своим кулаком, как ребенок вынимает мякиш из буханки, оставляя лишь корку.

Стены из известняка, почерневшие от векового дыма, уходили к потолку, затерянному в вечной ночи. Волны мраморной скалы подсвечивались тысячей свечей; горный хрусталь сверкал, как звезды. Гладкие кальцитовые столбы поднимались из теней, образуя скамьи и колонны церкви из живого мела.

На мраморной стене в дальнем конце пещеры были нарисованы солнце и серебряный диск луны. Под ними стоял стол с белой скатертью, приготовленный как алтарь. Сначала было тихо, лишь медленно капала вода, но потом он услышал шепот голосов из туннеля, когда за ними в пещеру потянулись люди; сначала горстка, потом два десятка, потом сотня, и еще сотня. Никто не говорил громче шепота, но в этом совершенном скальном соборе каждое слово отдавалось эхом дюжину раз.

Филипп остановился, схватившись за ребра, чтобы перевести дух.

— Кто… эти люди? — спросил он. — Они все… еретики?

— Они бы себя так не назвали, сеньор. Они крезены — верующие.

— И во что же они… верят?

— Их отличает то, во что они не верят, сеньор. Они не верят, что Бог сотворил мир. Они верят, что его сотворил Дьявол, которого они называют Rex Mundi, Царь Мира, и что он равен Богу, и мир — его творение. Все, что мы видим вокруг, существует для того, чтобы заставить нас забыть, что мы, на самом деле, — чистый дух и не можем погибнуть. Они говорят, что после смерти нет ада, что, на самом деле, ад — это и есть этот мир. Они также верят, что все, к чему мы прикасаемся или что видим, по своей сути зло, и путь души — это не искупление, а возвышение, и что все души должны оставаться здесь, переселяясь из тела в тело, до того дня, когда они снова научатся стремиться к звездам.

— Они думают… что этот мир — ад?

— Они говорят, что ад — это не место, куда ты попадаешь после смерти, это место, куда ты попадаешь, когда рождаешься. Вот почему Бог не может нам здесь помочь, несмотря на все наши молитвы, так как это владения Дьявола. Всякое убийство — грех, и даже есть мясо — неправильно, потому что это означает убийство другого живого существа. Но акт любви — самый страшный грех из всех, ибо он втягивает еще одну душу в этот мир боли.

— Значит, все эти люди… целомудренны? Они… живут как монахи?

Она покачала головой.

— Нет, так живут только Совершенные. Для большинства людей, даже для крезенов, эта дисциплина слишком сурова. От верующего требуется лишь совершать акт почтения перед любым Совершенным. Они должны поклониться и сказать: «Молите Бога, чтобы он сделал меня хорошим христианином и привел к достойному концу». В остальном верующий может делать, что пожелает: жениться, зарабатывать деньги, идти на войну, даже посещать мессу в католической церкви. Лишь в самом конце большинство людей принимают обеты целомудрия, бедности и прочего. Но ведь, когда ты вот-вот умрешь, я полагаю, не так уж и трудно отказаться от мяса и плотских утех.

— Очень практичная религия, значит.

— Разве практично то, что они не угрожают сжечь всякого, кто в них не верит? По-моему, это просто по-человечески. Моя собственная мать — крезенка.

— А вы?

— Я люблю Мадонну, но уважаю Добрых людей. Они, как и следует из их имени, добры. И, возможно, они правы насчет мира, я не знаю. Возможно, у них есть ответы, которые вы ищете. Не Бог наказал вас в этом мире, потому что Бог не может до вас дотянуться. Это сделал Дьявол. Это ваш ответ?

Один из Совершенных — Фабриция сказала, что его зовут Виталь — занял место за алтарем и начал проповедь. Хотя он говорил едва слышным шепотом, его голос был отчетливо слышен даже в дальнем конце пещеры, где стояли Фабриция и Филипп. Это была история о рае; вначале, сказал он, некоторые духи провалились сквозь дыру в небе на землю. Бог наступил на дыру, но было уже поздно, чтобы остановить их падение. Так что с того момента и до скончания времен все добрые души должны были пробивать себе путь обратно на небеса, становясь Совершенными или принимая таинство консоламентума. Когда на земле, наконец, не останется праведников, тогда станет возможен конец света. Небо упадет на землю, а солнце и луна будут поглощены огнем, а огонь будет поглощен морем. Земля станет озером смолы и серы.

Когда проповедь закончилась, крезены как один преклонили колени и вместе произнесли:

— Молите Бога за нас, грешных, чтобы Он сделал нас добрыми христианами и привел к доброму концу.

И Виталь поднял руку в благословении:

— Dieu vos benesiga. Да благословит вас Бог, сделает добрыми христианами и приведет к доброму концу.

Когда все закончилось, Фабриция взяла его за руку.

— Пойдемте, — сказала она.

*

Он следовал за ней при мерцающем свете свечи, все глубже в гору. Он гадал, куда она его ведет. Стены туннеля смыкались. Он ударился головой о выступ и остаток пути шел, согнувшись.

Он ощущал ее тепло и близость. «Может, она хочет уединения», — подумал он. Давно он не прикасался к женщине; бедная Жизель могла бы это подтвердить.

Он с трудом поспевал за ней, ребра болели, дыхание сбивалось. Она остановилась и подождала его.

— Я задыхаюсь… как… старик.

— Не беспокойтесь. Скоро вы снова будете собой и достаточно здоровы, чтобы снова начать убивать.

— Я не получаю удовольствия… от убийства. Турниры — да… помериться умом… и силой руки… с другим ради… чести или его… коня. Но отнимать жизнь — это не то… от чего я получаю удовольствие.

— Люди умирают, получаете вы от этого удовольствие или нет. Итог один.

— Иногда нет выбора. Чтобы защитить свою… семью, или свою веру, или свои… земли, человек должен сражаться. Таков… порядок вещей.

Он почувствовал на лице