Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

В 1722 году Иван Дмитриев-Мамонов повел часть семеновских батальонов в Персидский поход, а Лихарев фактически стал единоличным руководителем следственной канцелярии. Следует отметить, что Лихарев так до конца и не восстановился после тяжелого заболевания во время Иртышского похода, кроме этого начали сказываться раны, полученные во время Северной войны. Теперь даже Петр понимал, что заслуженного ветерана можно использовать только на чиновничьей работе, с которой тот справлялся столь же ответственно, как и с боевой. Поэтому к концу 1722 года Лихарев был еще раз повышен в должности — одновременно с руководством Следственной канцелярией он вошел в состав Военной коллегии. Следует отметить, что в составе Военной коллегии Лихарев проработал до 1724 года. Это была большая честь, так как, согласно указу Петра I, в Военной коллегии «надлежит трем четвертям сидеть погодно (кроме отставных, которым всегда быть) с переменою, а четвертой доли по два года, для того чтобы знали, что делалось прошлого году. А президентам переменятца в пять лет». Это значит, что Петр числил Лихарева в числе немногочисленной «четвертой доли», которая сидела в коллегии не по году, а по два.

Не надо думать, что любимец Петра был альтруистом. Герой Черного Иртыша заботился и о собственном благополучии. Так как обычной практикой того времени было награждение следователя частью имущества осужденного, Лихарев полностью использовал этот шанс. В июне 1723 года он подал челобитную на высочайшее имя, в которой указал, что имеет всего 33 крестьянских двора и у него отсутствует недвижимость в столицах, в то время как бывший комендант Томска Роман Траханиотов, изобличенный во множестве криминальных эпизодах, владел 263 крестьянскими дворами, четырьмя усадьбами и огромным домом в Москве, да еще жена его приобрела 57 дворов! Лихарев считал такое распределение московской недвижимости в высшей степени несправедливой и просил пересмотреть данное несоответствие в свою пользу. Петр отнесся к челобитной своего любимца с полным пониманием и именным указом от 2 февраля 1724 года пожаловал ему часть дворов опального Траханиотова, а также его огромный московский дом, куда сразу же и переехала супруга Лихарева, Евдокия Степановна, со всеми домочадцами и слугами.

Кроме этого в 1724 году Иван Михайлович Лихарев был пожалован императором Петром «деревнями и сельцами» в Московском, Саранском, Шацком и Владимирском уездах. Так что, начав службу весьма небогатым человеком, он к концу царствования Петр I стал весьма состоятельным вельможей.

Между тем царские милости Лихарева не покидали. В мае 1725 года он одним из первых был, уже императрицей Екатериной, пожалован в кавалеры ордена Святого Александра Невского, а в январе следующего — произведен в генерал-майоры. В это время Лихарев фактически командует своим родным Семеновским полком. В декабре 1726 года Верховный тайный совет предложил кандидатуру Лихарева на вакантный пост воронежского генерал-губернатора, но тогда назначение не состоялось по причине, что «губерния Воронежская… пограничная, а Лихарев человек увечной и тяжелой верховой езды понести не может».

Однако императрица Екатерина с этим аргументом не согласилась, и Лихарева все же назначили «на Воронеж». В свою бытность в Воронеже наш герой отметился, прежде всего, тем, что ему было ближе всего — уголовными расследованиями. Он денно и нощно ловил дезертиров и изобличал фальшивомонетчиков, пресекал постыдную торговлю казаками-соотечественниками в турецкое рабство и пресекал контрабанду крымским татарам пороха и свинца. Но на посту воронежского губернатора Лихарев пробыл недолго. Уже в сентябре 1727 года новый император Петр II внезапно назначил его губернатором в Архангельск. Это назначение стало для слабого здоровьем генерал-майора роковым. Во время зимней поездки из Воронежа в Архангельск он тяжело заболел и умер в декабре 1728 года. Изначально похоронили несостоявшегося генерал-губернатора в Архангельске, но вдова Лихарева добилась разрешения захоронить мужа в Москве. В феврале 1729 года Иван Лихарев был погребен в Москве, в Сергиевской церкви Знаменского монастыря, что в Зарядье.

До наших дней его могила не сохранилась, так как сам монастырь закрыли еще в 1923 году, а в начале 1960‐х часть строений, в том числе и Сергиевская церковь, были снесены при строительстве гостиницы «Россия». Сейчас снесли и поставленную на костях Лихарева гостиницу «Россия»… Однако память Ивану Михайловичу Лихареву сохранили в основанном им Усть-Каменогорске. Там в 1990 году ему был поставлен весьма достойный памятник.

Что ж, Иван Михайлович Лихарев был классическим «птенцом гнезда Петрова», заслужившим свои чины и награды в боях и походах, одним из которых был поход в верховья Иртыша. При этом, в отличие от большинства других «птенцов», он был еще и неподкупным человеком, что во все времена ценилось особо. Возможно, проживи Лихарев дольше, он достиг бы еще больших вершин в карьере, но как сложилось, так сложилось…

* * *

К моменту смерти императора Петра I вдоль берегов Иртыша была выстроена неприступная для кочевников Иртышская оборонительная линия общей протяженностью в 980 верст, в которую входило пять крепостей (в их числе Семипалатинская, Ямышевская и Усть-Каменогорская), а также семь форпостов. Рядом с крепостями повсеместно возникали казачьи станицы Сибирского казачьего войска. Иртышской оборонительной линией Россия еще отгораживалась от Великой степи. Впрочем, и поход Ивана Бухгольца, и последующий поход Ивана Лихарева являлись, по своей сути, дальними разведывательными рейдами в неведомые ранее степные просторы.

После 1758 года, с падением Джунгарии, началось развитие караванных путей на Северо-Востоке Казахстана. Россия взяла курс на караванную торговлю со Средней Азией через территорию Казахстана, считая его «воротами в Азию», но пока Россия не укрепилась на Северо-Востоке, проводка караванов возможна была лишь по Западному Казахстану (за исключением Иртыша). Только с постройкой новой Ишимской линии в 1752 году Коллегия иностранных дел России впервые предложила Сенату пропускать караваны из Троицка в Семипалатинск вблизи новых укреплений, то есть по Северо-Восточному Казахстану. Вместе с тем выяснилось, что караваны могут проходить только с согласия и при посредничестве казахских султанов, а в Китай попадут они только, если будут отправлены от имени казахских владетелей. Так, казахский хан Абулфеиз первым организовал приезд купцов из Ташкента и Бухары в иртышские крепости, а также согласился пропускать русские караваны по своим землям. Очень скоро, обретя настоящую мощь и силу, Россия перейдет к наступательной стратегии и двинет свои полки на юг и восток. Ждать осталось совсем недолго. Скоро, совсем скоро, начнется настоящая Большая игра, которая уже не кончится никогда…

Федька-варнак — сибирский губернатор

Года 1740‐го от Рождения Христова, накануне полтавской годовщины, в Петербурге, у Сытного рынка, плотники ладили эшафот. Зевак не было: эка невидаль — смертоубийство! Разве этим на Руси кого удивишь? Однако вскоре по столице поползли слухи, что рубить головы на Сытном будут не каким-то там разбойным людишкам, а особам именитым. Злодеев было семеро. Главному из них