Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

— Ну а тебе, Федя, почет от меня особый! — похлопал царь по плечу прибывшего в Петербург Соймонова. — Назначаю тебя капитаном!

Кампанию следующего года проделал капитан Соймонов на корабле «Святой Андрей» в плаваниях у Красной Горки. Своим возвышением Федор был несказанно горд и потому старался изо всех сил, чтоб не быть хуже иных, более опытных. А закончилось плавание — и опять высочайший указ: следовать снова на Каспий. Завершив дела шведские, Петр I всерьез принимался за персидские. На юг шли теперь флот и армия: гремели барабаны, устало рысила по степи конница.

— Гилянь идем у шаха персидского отбирать! — объясняли солдаты выходящим на дорогу обывателям.

Во главе армии сам император, при нем генерал-адмирал Апраксин, астраханский генерал-губернатор князь Артемий Волынский. Петр с Волынским шли по Волге передовым ботом, Соймонов с Апраксиным — следом за ними на судне «Принцесса Анна».

На одной из дневок Волынский о капитане «Анны» отозвался с похвалой:

— Знающ, храбрец и пить умеет!

Император лишь усмехнулся в ответ, но к себе после того еще боле приблизил. А тут Соймонов в очередной раз отличился — отыскал на побережье бухту для мелких судов удобную. Да ему ли, знатоку Каспия, не сыскать?

Осматривать бухту отправился на шлюпке сам Петр, с ним и Федор. Бухтой император остался доволен вполне. А на обратном пути между Петром и его капитаном произошел знаменательный разговор, который Соймонов много лет спустя воспроизведет в своих воспоминаниях.

Началось с того, что, пользуясь хорошим расположением духа государя, Соймонов завел разговор о славных мореходах Христофоре Колумбусе и Америкусе Веспуччи, о землях заморских, о берегах камчатских. Говорил, что земли те знатные и нам туда бы надо. Петр вначале отмалчивался, на весла налегая, а потом оборвал Федора:

— То все знаю, да не ноне нам туда надобно, а позже!

Затем повернулся к притихшему Соймонову.

— В заливе Астрабадском бывал?

— Бывал! — с натугой отвечал Федор, веслом загребая.

— А знаешь ли, что от Астрабада до Балха — городка бухарского, и Водохшана всего двенадцать ден ходу верблюдами?

Соймонов лишь неопределенно кивнул.

— А Бухара — средина всех восточных коммерций! — продолжал свою мысль самодержец. — Там же и до Индии рукой подать. Кто нам помешать сможет? После уж и Камчаткой, и Америкой займемся!

Петр торопился успеть всюду, словно предчувствуя, что жизни осталось уже немного.

В начале августа русская армия выступила на Дербент. Соймонов вел караван судов с припасами к острову Чечень, где ждал его на якорях старший флагман ван Верден. Каспий штормил, суда то и дело выбрасывало на многочисленные отмели. Но моряки свое дело сделали — ядра, порох и припасы были доставлены вовремя, и вскоре Дербент пал. Наградой Соймонову за Низовой поход стал капитанский чин.

Не успела команда отдохнуть, как пришел новый приказ — идти Соймонову вдоль берега моря к Куре-реке и вымерить в ней все протоки. Петр готовился к продолжению завоевания Гиляни. На очереди был Баку!

Шестого ноября 1722 года Петр лично благословил Федора, на прощание целовал троекратно. В тот же день Соймонов вышел в море, следом за ним еще восемь судов с солдатами. Весной следующего года Федор вернулся в Астрахань и устало раскатал перед Артемием Волынским подробнейшую карту устьев Куры.

— Можно ли плавать в сих местах? — деловито поинтересовался князь, в делах морских уже поднаторевший.

— Плавать можно вполне безопасно, гавани, однако, удобной сыскать нельзя!

Летом следующего года русские полки снова выступили в поход под началом генерала Матюшкина. Соймонов вновь повел суда вдоль берега.

— Давай, Федька! — кричал ему с берега Матюшкин. — Не огорчи государя!

Двадцатого июня армия и флотилия выступили из Астрахани, а 26 июля Баку пал. И здесь Соймонов остался верен себе. Пока друзья его праздновали победу, он осматривал и описывал окрестности. Своей привычки капитан-лейтенант даже стеснялся, пряча свои записные книжки подальше от любопытных глаз.

В этот раз любознательного моряка ждала удача. Соймонов обнаружил огромную каменную стену, уходящую далеко в воду. «…И, хотя оная стена уже развалилась, однако в некоторых местах и выше воды знаки есть. А по известиям слышно, якобы в древние времена то строение было на сухом пути, и был то гостиный двор…» Вывод Соймонова был следующий: Каспий наступает на берег. Здесь же капитан-лейтенант произвел расчеты и определил скорость наступления воды. Вот так, порой невзначай, делаются открытия!

В самом конце года Федор был вновь направлен в столицу. Ехал санями с генералом Матюшкиным. В дороге генерал пил крепко, а напившись, храпел, к плечу соймоновскому привалясь. Федор же, продышав в слюдяном оконце глазок, читал книжку по наукам картографическим. Император планом реки Куры и действиями Федора под Баку остался доволен. Затем на Москве гулянье знатное было — коронация государевой жены Екатерины. Погуляли, поплясали и снова в обратный путь. Теперь Соймонову предстояло подыскивать место для новой крепости на Гиляни.

Весной следующего, 1725 года, войска и флотилия снова было изготовились для нового похода, но пришла весть, всех как громом поразившая, — не стало императора Петра. Ах, как плакал Федор Соймонов, в доме своем запершись. Слезы утирал, приговаривая:

— Не стало благодетеля моего Петра Лексеича, и как жить дале, не ведаю!

Кто мог знать тогда, сколь трагично и непредсказуемо сложится судьба младшего птенца гнезда Петрова.

И снова Соймонов был отправлен на Каспийское море. На этот раз — описывать восточный берег Каспия, край пустынный и неизведанный. В экспедицию определили три судна, среди них латаный-перелатаный гекабот: в пазах его даже у причала хлюпала вода, а борта при малой волне ходили ходуном.

— Я иду на сем самотопе! — объявил своим матросам капитан-лейтенант. — Кто в Бога верует и в меня, те за мной!

И сегодня старые моряки говорят, что кто не плавал на Каспии, тот настоящих штормов не видал. Разогнавшись над бескрайними азиатскими пустынями, ветры в бешенстве врываются в водные хляби, и тогда там творится что-то невообразимое. В такой-то вот шторм у Кулалинских островов и попал ветхий гекабот. Как спаслись от смерти неминучей — одному Богу известно. В трюме вода била фонтаном. Помпы не помогали, и матросы обессилели в тщетной надежде уменьшить течь. Треща под ударами волн, судно разваливалось на глазах. Соймонов лихорадочно искал убежища. В тот момент, когда, казалось, все уже было потеряно, невдалеке открылась небольшая, защищенная от ветра бухта. Кое-как добрались до нее, отстоялись, ночь — и снова в путь.

От залива Красноводского, мимо островов Огурчинских шел Соймонов на Астрабад. Не забывая главного дела — гидрографического, он и воевал не без успеха, захватив десятка полтора персидских мелких судов.