Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд

и Хубилае – это выдумка, просто затянувшаяся слишком надолго шутка. Однако Марко Поло до последнего вздоха утверждал, что все это и многое другое произошло в действительности: «Я не рассказал и половины того, что видел».

На протяжении семи с лишним веков большинство людей сходилось во мнении, что «Книга о разнообразии мира» – самый известный рассказ об исследованиях в западной истории – это художественное произведение, столь же малодостоверное, как и рассказ о путешествиях Гудрид в сагах о Винланде. Тем не менее даже во времена, когда Рустикелло записывал слова Марко Поло, существовали люди, которые доподлинно знали, что многое из рассказов венецианца было истиной. Эти люди ходили теми же дорогами, какие привели Марко Поло во дворец Хубилая. Они тоже видели те новые миры.

Раббан Саума находился в море уже больше недели, когда вместе с ветром до него донесся запах серы, а небо будто полыхнуло огнем. Монах размышлял, что «море Италии», цвета темного вина, – «ужасное море». Оно не походило ни на один водоем, который он когда-либо видел. Он легко верил в рассказы моряков о том, что в его волнах погибло «очень много тысяч людей». И вот первая суша, которую они увидели за несколько дней плавания, оказалась горой, извергающей адский серный дым «весь день напролет». Ночью, когда море и небо сливались в сплошное темное полотно, на вершине этой горы становились видны столпы огня, словно в ее глубинах скрывался дракон. «Некоторые люди говорят, что там живет великий змей», – отмечал Саума. Возможно, эта адская земля была знамением. Возможно, он допустил ошибку, забравшись так далеко в земли франков.

Отправиться в путь Сауму побудил огонь иного рода. Он родился в Ханбалыке в 1220 году в богатой уйгурской семье. Его родители принадлежали к христианской несторианской Церкви Востока, которая распространилась в Китае в VII веке. Монгольская династия Юань, правившая Китаем во времена Саумы, проявляла терпимость ко многим религиям: буддизму, исламу, христианству, шаманизму – это позже засвидетельствует и Марко Поло. Родители юноши возлагали на сына большие надежды. Однако в двадцать лет, как вспоминал Саума, «божественный огонь зажегся в его сердце и… сжег терновник греха». Он решил стать монахом.

К зрелым годам Саума обрел репутацию религиозного учителя, став заметной фигурой в несторианской христианской общине династии Юань. И все же мир, открывавшийся ему на страницах Библии, обращал его мысли к землям Христа и его учеников на Западе. Он жаждал пройти по стопам Спасителя и увидеть христианские святыни собственными глазами. Маркос, одаренный ученик Саумы, также грезил о христианском мире, и они начали планировать совместное паломничество. «Для нас было бы великим благом покинуть эту землю и отправиться на Запад, – сказал Саума Маркосу, – ибо тогда мы смогли бы [посетить] гробницы святых мучеников и Отцов Церкви. …И если Христос… продлит наши дни и поддержит нас своей благодатью, мы могли бы отправиться в Иерусалим». Друзья пытались отговорить их, объясняя, что они «не представляют, как далеко находятся те места» и «какие трудности ожидают в пути… вы никогда туда не доберетесь». «Царство Небесное внутри вас»[13], – убеждали они, и поэтому незачем искать его на Западе. Однако Саума и Маркос не поддались уговорам. Как писал Саума, они «горели желанием отправиться в путь»; как монахи, они уже «отреклись от мира» и не боялись умереть: «Мы считаем себя уже мертвыми».

Конечно, они не были первопроходцами. Китайские посланники добирались до Европы еще до рождения Христа. В последующие века буддийские монахи регулярно пересекали Гималаи, чтобы попасть в Индию и посетить место рождения Будды. Двое из таких монахов, Фасянь и Сюаньцзан, даже изложили историю своих путешествий. Саума сделает то же самое.

Маркос и Саума отправились из Иньчуаня, прошли через раскаленную пустыню Гоби, обогнув коварную пустыню Такла-Макан и через Хотан и Кашгар попали в Хорасан, куда прибыли «в состоянии изнеможения, к которому прибавился страх». Из Хорасана они направились через Мосул в Ани в христианском Грузинском царстве. Путь дальше на запад к Святой земле преградила война. Дорога оказалась слишком опасной, но путешественники не собирались поворачивать назад. «Не затем мы пришли из той страны [Китая], чтобы развернуться и снова отправиться туда, – рассуждал Саума, – и мы не намерены вновь претерпевать те трудности, что уже перенесли. Ибо тот, кто дважды спотыкается о [тот же] камень, – глупец». Они решили отправиться на юг – в Багдад, столицу государства Хулагуидов[14], признававшего тогда номинальную власть великого хана Китая.

Когда путешественники появились в Багдаде, их вызвали ко двору правителя – ильхана Аргуна, который поинтересовался у них, зачем они пришли и «где их родина». Маркос и Саума объяснили, что прибыли из Китая в надежде посетить христианскую Святую землю. Поскольку их надежды добраться до Иерусалима рухнули, они попросили позволения поселиться в Багдаде в процветающей христианской общине, находившейся под защитой монголов. Получив разрешение, они прожили в Багдаде несколько лет; Саума вновь стал учителем, а Маркоса в 1281 году избрали патриархом Ассирийской церкви Востока. Возможно, они даже обратили внимание на трех венецианских купцов, двигавшихся по той дороге, по которой они сами стремились на запад.

Сауме было уже под семьдесят, когда в 1287 году ильхан вновь призвал его к себе. Правитель, мечтавший присоединить к своим владениям Сирию и Палестину, понимал, что лучший способ одолеть своего соперника в регионе, мусульманский Мамлюкский султанат со столицей в Каире, – это заключить союз с «западными королями-христианами». Маркос, занимавший к тому времени влиятельное положение при дворе[15], понимал, что Саума по-прежнему грезит о путешествии на Запад. Он предложил ильхану выбрать своего старого наставника посланцем к западным монархам. Несмотря на преклонный возраст, Саума с радостью ухватился за возможность увидеть земли христианского мира и ответил Аргуну: «Я весьма желаю отправиться в путь с этим посольством».

На переполненном корабле Саума переправился через Черное море в Константинополь, где у ворот его встретили «с пышностью и почетом», как представителя могущественной Монгольской империи. Его удостоили аудиенции у византийского императора Андроника II Палеолога. В Константинополе Саума наконец-то попал в мир Священного Писания. Монах восхищался мощами Иоанна Крестителя, Лазаря и Марии Магдалины, которые хранились в раках среди мраморных колонн собора Святой Софии. Он писал, что огромный купол этого храма «невозможно описать… тому, кто не видел его».

Из Константинополя Саума отправился на юг, через Босфор попав в Средиземное море – «море Италии» с его огненными горами. В июне 1287 года «после двух месяцев трудов, усталости и утомления» корабль Саумы миновал Сицилию и Этну – тот самый изрыгающий серу вулкан, который монах описал в своих воспоминаниях, – и причалил в Неаполе, где посланнику устроили встречу