Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд

с королем Карлом II. «Как ты чувствуешь себя после испытания морем и тягот пути?» – поинтересовался монарх. Саума непринужденно ответил, что «при виде христианского короля усталость исчезла и изнеможение отступило, ибо я чрезвычайно стремился увидеть ваше королевство».

Из Неаполя Саума отправился по суше через Италию в «Великий Рим», но встретиться с папой Гонорием IV не смог: тот умер за несколько дней до прибытия Саумы. Поэтому посланник пообщался лишь с конклавом кардиналов. Те задавали как простые вопросы – «Откуда ты родом и зачем пришел?», – так и более колкие и более подозрительные, направленные на то, чтобы проверить, что он христианин: «Где на Востоке живут католики?», «Кто из апостолов проповедовал Евангелие в твоих краях?», «Какой у тебя символ веры? Какого “пути” ты придерживаешься? Того, которого придерживается [Папа] сегодня, или какого-то иного?», «Как ты веруешь? Прочитай свои догматы, статью за статьей». С нарочитым недоверием они добавляли: «Удивительно, что ты христианин… прибыл с посольством от царя монголов». Саума удивился допросу с пристрастием, который ему устроили кардиналы, и ответил, что он «прибыл из дальних стран не для того, чтобы спорить или наставлять в вопросах веры», а чтобы испросить благословения папы, посетить святыни, увидеть мощи и «донести слова» ильхана Персии.

Пока кардиналы обсуждали, кто займет папский престол, Саума осматривал достопримечательности. Он счел собор Святого Петра таким же величественным, как и собор Святой Софии, и обошел бесчисленные святыни. Затем посол отправился на север в Геную, где, к своему изумлению, узнал, что там «нет короля, но народ ставит над собой некоего знатного мужа, который им угоден». Из Генуи через Ломбардию, преодолев альпийские перевалы, Саума добрался до Парижа, где посетил двор короля Филиппа IV Красивого. Филипп задал Сауме уже привычные для него вопросы: «Зачем ты пришел? И кто тебя послал?» Интерес короля был вполне естественным: Саума оказался первым человеком из Китая, посетившим Францию. Посланник объяснил, что прибыл из-за «вопроса об Иерусалиме» и что монголы предлагают союз, цель которого – вырвать святой город из рук «арабов».

Филиппа воодушевила перспектива вернуть город, который его предки завоевали во имя креста около двухсот лет назад, а окончательно потеряли в 1244 году. В знак признательности он позволил Сауме увидеть «все», что мог предложить ему экзотический Париж: «великую церковь» Сен-Дени с «гробами умерших королей» и пятьюстами монахами, «непрестанно» молившимися за души усопших; «30 000» учеников в университете – предмет зависти всей Европы. Король даже показал ему терновый венец и частицу истинного креста, привезенные во Францию из крестовых походов.

Последней остановкой Саумы в Европе стал город Бордо, где он встретился с соперником Филиппа за контроль над Францией – английским королем Эдуардом I. Здесь Саума снова попросил позволения увидеть, «какие церкви и святыни есть в этой стране, чтобы, когда мы вернемся к сынам Востока, мы могли бы дать им описание». Эдуард охотно исполнил его просьбу. На обратном пути через Европу Саума встретился с новоизбранным папой Николаем IV. В Риме он задержался на время Великого поста и Пасху, а затем вернулся в Багдад с дарами и письмами для ильхана Персии, который ожидал его возвращения. Однако Саума вез с собой нечто большее, чем союз: он вез память обо всех увиденных чудесах нового мира.

Рассказам Раббана Саумы, в отличие от историй Марко Поло, поверили и на Западе, и на Востоке. В Китае братья-монахи занесли его повествование в анналы великих монахов Церкви Востока. Он вернулся в сопровождении западных посланников, которые могли подтвердить его слова: король Франции отправил с Саумой посла в Персию, а папа поручил францисканскому монаху Джованни да Монтекорвино (Иоанну Монтекорвинскому) особую миссию: он добрался до двора великого хана в Пекине, основал первую католическую церковь в Китае и написал хроники о Востоке, которые, в отличие от книги Поло, признали правдивыми.

Полные жалоб письма Монтекорвино наставникам в Риме носили практический и даже обыденный характер; они касались повседневных трудностей католической миссии, и описания чудес Востока редко оживляли тексты монаха. Если труд Марко Поло казался вымыслом именно потому, что был полон чудес, то отсутствие восторженности у Монтекорвино, напротив, придавало его повествованиям вид достоверного документа – несмотря на их вполне реальные недостатки и необъективность. За Джованни да Монтекорвино в Китай потянулись и другие европейские миссионеры. И все же именно книга Марко Поло, несмотря на все сомнения, которым она подвергалась, вдохновляла следующие поколения исследователей. Среди них был и его соотечественник-итальянец по имени Христофор Колумб, который делал заметки на полях своего замусоленного экземпляра «Книги о разнообразии мира» и мечтал о новых путях к богатствам Востока.

Глава 2

Новые миры

Нам трудно представить, что когда-то люди путешествовали только пешком или верхом на лошадях и мулах; океаны оставались почти непреодолимой преградой. Однако вода может не только разделять, но и объединять. По мере совершенствования технологий судостроения в XV и XVI веках путешествия упрощались, становились быстрее, и мир начал сжиматься. Люди отправлялись в плавание по открытым морям; наступила новая эра открытий, эра сближения, эра новых миров.

Эпоха сближения началась в 1405 году, когда в Индийский океан зашел флот из трехсот с лишним огромных «кораблей-сокровищниц». С 1405 по 1433 год Юнлэ, третий император китайской династии Мин, снарядил семь экспедиций до Индии, Аравии и Африки – самые масштабные на тот момент морские путешествия в мировой истории. После столетий правления монгольской династии Юань династия Мин – этнические ханьцы[16] – стремилась вновь утвердить историческое место ханьского Китая на мировой арене, восстановить морские торговые связи, ослабевшие за прошедшие годы, и напомнить правителям Азии, где сосредоточены власть, богатство и культура. Предполагалось, что эти экспедиции продемонстрируют другим народам мощь и развитие Китая, а также обеспечат ему культурное и экономическое сближение с другими странами; для этого сознательно выбрали колоссальный масштаб. Флотилии состояли из сотен кораблей, включая десятки 120-метровых, девятимачтовых, трехпалубных «кораблей-сокровищниц». Эти суда везли в трюмах шелка и фарфор, литературные тексты и учебные материалы, а также всевозможные товары, которые могли заинтересовать народы Индии или Персии. На кораблях находились почти 28 000 моряков, солдат, чиновников, переводчиков, ученых, врачей, травников, инженеров, художников и купцов. Руководил экспедицией адмирал Чжэн Хэ, исповедовавший ислам.

Среди многочисленных советников и переводчиков адмирала был Ма Хуань, китайский мусульманин из уезда Куайцзи, составивший беспристрастные описания трех своих плаваний с Чжэн Хэ[17]. Во время путешествий из Китая во Вьетнам, затем через Индонезию в Шри-Ланку, Индию, Иран, Аравию и Малинди (территория современной Кении) Ма Хуань и его спутники собрали огромное количество сведений, артефактов и живых животных, относящихся к миру, который они