Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд

Когда трое мужчин предстали перед полководцем, иезуиты отошли на второй план. Оота Гюити, управляющий Нобунаги, подробно писал о «черном бодзу [монахе] из христианской страны», упомянув католических священников лишь мельком: «С ним пришли падре». Нобунага остолбенел. Решив, что цвет кожи африканца ненастоящий – он, должно быть, покрасил ее чернилами, – даймё попросил его раздеться до пояса и потереть кожу, чтобы доказать, что краски нет. Когда сомнения рассеялись, Нобунага позвал своих детей и племянника, чтобы они тоже увидели необычного гостя. Однако интерес полководца не ограничился простым любопытством. Он подарил африканцу меч, назначил ему жалованье, выделил дом, дал японское имя Ясукэ (возможно, перевод имени Исаак или отсылка к его происхождению из народа яо в Восточной Африке) и сделал его своим слугой-оруженосцем. Такие награды и должности – не просто следствие желания Нобунаги держать при дворе диковинку. Похоже, он был искренне заинтересован в Ясукэ как в человеке, который может поведать важные вещи о внешнем мире. Ясукэ немного говорил по-японски, и они нередко беседовали с даймё, для которого эти разговоры служили неиссякаемым источником знаний и выгодно отличались от бесед с миссионерами.

На первый взгляд, удивительно, что Ясукэ понравился правителю, который был известен среди японской знати своей резкостью и презрением к окружающим, однако это лишь предвосхитило масштабное увлечение японцев такой экзотикой. Через десять лет, когда вместе с португальцами в Японии побывают уже десятки африканцев, иезуит Жорже Алвареш отметит, что японцам «нравится смотреть на чернокожих, особенно африканцев, и они готовы пройти 15 лиг, чтобы просто увидеть их и провести с ними три или четыре дня». Африканцы появляются на многих картинах и расписных ширмах того периода, и даже на внутренней стороне крышки одной судзури-бако – шкатулки для письменных принадлежностей. Иногда их изображали в виде слуг, несущих зонтики над европейцами. На других рисунках они предстают в нарядной одежде и с мечами – символами статуса и власти, ценившимися в японской культуре выше всех прочих предметов и украшений, – как было с мечом, который Нобунага подарил Ясукэ в знак благосклонности и уважения.

В течение следующего года Ясукэ часто сопровождал Нобунагу во время объездов его владений. Когда в июне 1582 года на правителя напала армия мятежного вассала Акэти Мицухидэ, Ясукэ яростно сражался, но небольшой отряд даймё потерпел поражение. Нобунага покончил с собой, а Ясукэ присоединился к войску старшего сына и наследника Нобунаги. Когда оно тоже было разбито, Ясукэ попал в плен, но Мицухидэ сказал, что его не следует убивать, поскольку Ясукэ не японец. Африканца передали иезуитам в Нанбан-дзи.

После 1582 года Ясукэ исчезает со страниц исторических документов. Однако есть намеки на то, что он остался в Японии. В сражении при Окитанаватэ в 1584 году какой-то чернокожий воин управлялся с пушкой вместе с индийским канониром из Малабара на военном корабле Аримы Харунобу – самурая, крещенного Алессандро Валиньяно; Ясукэ вполне мог присоединиться к его войскам после смерти Нобунаги. Именно Арима вместе с двумя другими даймё, принявшими христианство, отправил первое японское посольство в Европу – посольство Тенсё; эта миссия продлилась с 1582 по 1590 год. Эпоха сближения, которая привела африканского путешественника в Японию, также позволила японскому посольству доехать до Лиссабона, Мадрида и Рима. Всего через несколько лет Япония закроется для чужеземцев, но африканский путешественник, которого японцы называли Ясукэ, успел оставить свой след в этой стране.

К моменту, когда в 1584 году в Лиссабон прибыло посольство Тенсё, около двух миллионов коренных американцев уже открыли для себя Европу. Многие индейцы не понаслышке знали о Старом Свете, и, когда настороженные пилигримы Плимутской колонии в холодный мартовский день 1621 года впервые формально вступили в контакт с одним из местных жителей, они услышали слова «Добро пожаловать, англичане!», а затем просьбу дать ему пива. Несколько дней спустя этот сахем (верховный вождь) племени абенаков, которого пилигримы знали под именем Самосет, вернулся в новообразовавшееся поселение. Его сопровождал индеец из племени патуксетов по имени Тисквантум, который говорил по-английски еще свободнее. Со временем пилигримы узнали, что Тисквантум (они называли его упрощенным именем Скванто) был одним из двадцати патуксетов и семи наусетов, захваченных в плен в Массачусетском заливе в 1614 году работорговцем Томасом Хантом, участником экспедиции Джона Смита; Хант собирался продать пленников вместе с уловом трески в испанской Малаге. Но Тисквантума выкупили испанские монахи, выступавшие против порабощения индейцев, после чего он добрался до Англии, где жил у купца Джона Слейни в Корнхилле (в Лондоне).

Во время своего пребывания в Лондоне Тисквантум вполне мог повстречать еще одну североамериканскую путешественницу – Матоаку, дочь вождя племени поухатанов, которая вошла в историю как Покахонтас. Матоаку захватили в плен английские поселенцы колонии Джеймстаун (Виргиния) во время Первой англо-поухатанской войны, и это событие остановило конфликт. В июне 1616 года она приехала в город Плимут на южном побережье Англии вместе со своим английским мужем Джоном Рольфом и одиннадцатью другими посланцами-поухатанами, а затем отправилась в Лондон в карете. Конечно, Лондон и до нее видел на своих улицах людей из Северной Америки (еще в 1584 году после экспедиции на остров Роанок, на котором была создана одноименная колония, в Англию прибыли вожди племени кроатоан Мантео и Ванчезе), но романтическая история Матоаки и ее статус «принцессы» произвели фурор. Она встретилась с королем Яковом I во дворце Уайтхолл (впрочем, монарх оказался настолько невзрачным, что позже ей объясняли, что это и был король), посетила епископа Лондонского и побывала на маскараде, организованном знаменитым драматургом Беном Джонсоном. Прожив несколько месяцев в семейных домах Рольфа в Брентфорде (под Лондоном) и в Хичеме (Норфолк), в 1617 году Матоака с мужем решили вернуться в Виргинию и отправились вниз по Темзе. Однако индианка не добралась даже до моря. Тяжело заболевшую Покахонтас сняли с корабля в Грейвзенде (графство Кент), где она умерла в возрасте примерно 21 года. Ее похоронили в церкви Святого Георгия в Грейвзенде, однако точное местонахождение ее могилы неизвестно.

В двадцати пяти милях вверх по Темзе от Грейвзенда, на кладбище церкви Святого Иоанна в провинциальном городке Элтем южнее Вулиджа находится пустая могила еще одного молодого исследователя, который так и не вернулся домой. Все, что осталось после него, – это обветшалое надгробие с надписью: «Памяти Йеммерраванне, уроженца Нового Южного Уэльса, скончавшегося 18 мая 1794 года на 19-м году жизни». Йеммерраванне и его учитель Вуллараварре Беннелонг – представители народа эора, которые прибыли в Англию в 1793 году и стали первыми коренными австралийцами, открывшими для себя Европу.

Йеммерраванне было всего шестнадцать лет, когда Беннелонг, главный посредник в общении между британцами и эора, познакомил его с британскими поселенцами Порт-Джексона. В 1788 году англичане отправили свой так