Срочное донесение - Иван Максимович Ваганов

Мимо с грохотом промчался десяток автомобилей. Пристальным взглядом проводил их мальчик. Как только грузовики скрылись из глаз и смолкли голоса сидевших в них гитлеровцев, Ваня вышел на дорогу. Но вскоре опять насторожился. На этот раз шорох донесся из подступившего к дороге березняка. «Не немцы ли?» — цепенея, подумал мальчик и, не смея шагнуть вперед, на мгновение замер на месте. Прислушался. Тихо. Только слышно, как громко стучит в груди сердце и дождевые капли, срываясь с вымытых листьев, падают на мокрую траву. Где-то совсем рядом, побулькивая, торопливо бежит ручеек.

Ваня облегченно вздохнул. «Это же ручей, а я уж испугался». Поправив на голове кепку, он решительно зашагал по обочине дороги. Из-за поворота вновь явственно донесся рокот моторов.

«Опять!» Мальчик в нерешительности остановился. Что делать? Сзади гудят моторы, они вот-вот вытолкнут из-за поворота тупорылые грузовики, переполненные гитлеровцами. Бежать вперед? Но ведь не убежишь от автомобиля! Придется снова прятаться в придорожный лесок. А вдруг и там враг? Не напрасно же оттуда доносился подозрительный шорох. Что делать? Страшно было скрываться в лесу, но и медлить нельзя. Автоколонна с каждой секундой приближалась.

«Будь что будет», — подумал Ваня и метнулся в молодой березняк. Споткнулся о пень, метров пять проелозил по скользкой траве и почувствовал, как кто-то большой и сильный навалился на него.

«Попался», — мелькнуло в сознании мальчика. Ваня принатужился, стараясь освободиться, но, с новой силой придавленный к земле, затих. «Наверно, фашист меня держит», — окончательно решил Ваня и закрыл глаза, ожидая смертельного удара.

Вдруг мальчик почувствовал, как огромный груз с его спины свалился, стало легко и свободно. Совсем рядом звонко хрустнула хворостинка, послышался глубокий вздох, кто-то тихонько ойкнул.

«Все-таки интересно, кто же меня держал? Что если чуть-чуть, половинкой глаза взглянуть?» — подумал Ваня и приоткрыл один глаз. Перед ним сидел самый настоящий красноармеец! Со звездочкой на пилотке и русским вороненым автоматом! Ваня от удивления приоткрыл рот, но тут же прикусил язык. А вдруг это переодетый враг? Смуглое широкоскулое лицо красноармейца было напряжено, словно он к чему-то прислушивался. Внимательно посмотрев на приумолкшего мальчонку, он участливо спросил:

— Ты не ушибся?

— Где тут ушибешься, мягко же.

— С большака ты летел, как снаряд. Запнулся вон за тот пень и пошел «юзом». Ну, думаю, налетит на дерево или пень, мокрого места не останется. Вот и пришлось попридержать. Кости-то целы?

— А что им сделается, — Ваня повел плечами, согнул и разогнул в локте правую руку, — все цело.

— Ну и прекрасно. Идешь-то куда?

Вопрос был задан врасплох и так неожиданно, что Ваня чуть было не сказал, что идет по срочному делу и что у него задание от сержанта Семенова. Но, вспомнив, что разведчик должен больше слушать и меньше говорить, Ваня шмыгнул носом и заговорил совсем о другом:

— К бабушке я иду, в Яковлевке она живет. Вон тут, за болотом. У меня никого нет, одна бабушка.

— А мать и отец где?

— Мамка, — Ваня притворно захныкал, — нет ее. Нагрянули к нам фашисты и почти всех перебили. Мамку ка-ак ударит гитлеровец, — всхлипывая, рассказывал Ваня. — В огороде, у самого предбанника я ее похоронил. Положил рядом с бабкой Мироновной и засыпал землей. А папа с фашистами воюет. В селе никого у нас не осталось. Да и села нет, спалили его фашисты. Мужиков, кто в Красную Армию не ушел, в неметчину угнали. А я вот к бабушке иду. Одна она у меня осталась. Придет папка с войны, а мамки нет, — опять притворно захныкал Ваня.

— Ну ладно, ладно. Не вспоминай, — дрогнувшим голосом сказал красноармеец и положил на Ванино плечо широкую ладонь. — Мы им отомстим за все. За твою мать, бабку Мироновну, за тебя, за все. Мы ничего не забудем, за все с них спросим.

— Товарищ старшина, — раздался рядом голос.

Красноармеец повернулся, накинутая на плечи палатка сползла вниз, и Ваня разглядел в петлицах гимнастерки четыре алых треугольника. «Да ведь это не просто солдат, а старшина», — сообразил Ваня и тоже обернулся на голос. Совсем рядом с ними, прижавшись к колодине, лежал еще один красноармеец.

— Товарищ старшина, — вновь проговорил красноармеец, — лейтенант сигнал подает. Двигаться приказывает.

— Ну, что ж, пошли! — произнес старшина.

Солдат взял ящик, до этого не замеченный Ваней, и зашагал к дороге. В зарослях папоротника поднялись еще трое красноармейцев и тоже подхватили ящики.

Старшина поправил на голове пилотку.

— Ну, что ж, парень, иди к своей бабке. Да подальше от дороги держись.

— Почему? — спросил Ваня.

— Так лучше, — многозначительно ответил старшина и, вскинув на руку автомат, легкой походкой зашагал к дороге.

ДРУЗЬЯ ПОЗНАЮТСЯ В БЕДЕ

К полудню, уставший и голодный, ругая себя за то, что так глупо потерял кузовок с продуктами, Ваня медленно подошел к Яковлевке. По улицам и переулкам села носились юркие мотоциклы. От подворья к подворью впопыхах перебегали немецкие солдаты и полицейские в черной форме. Из калиток, ворот и окон домов осторожно выглядывали любознательные ребята.

Еле передвигая ноги, Ваня устало шел по улице, удивленно поглядывая на встревоженных гитлеровцев и полицейских. Спросить бы кого, что случилось. Просто так надменные и уверенные в своем превосходстве над всем миром немцы носиться не будут. Значит, что-то случилось.

Подходя к Яковлевке, Ваня услышал, как один за другим ухнули два взрыва. От того, как подпрыгнула земля, Ваня чуть не упал, но не обратил внимания на грохот: мало ли сейчас взрывов! А вот теперь, когда увидел перепуганных гитлеровцев, понял, что не напрасно старшина советовал ему держаться подальше от дороги.

Миновав огороды, Ваня вышел на главную улицу. Проходя мимо двухэтажного дома, он замедлил шаг и, украдкой поглядывая на резные ворота, подумал: «Что в нем теперь? Раньше тут был райком партии. В прошлом году с отцом сюда приезжали. Сам секретарь райкома с отцом, как с лучшим кузнецом района, советовался… Отец. Где-то теперь он? Когда свидимся? Да и придется ли увидеться?»

Из ворот райкомовской ограды, рыча моторами, вырулила переполненная фашистами машина, потом еще две… Ваня едва успел отскочить в сторону. Грузовики стремительно пронеслись мимо, окатив его грязью.

— Вот гады! — прошептал Ваня и полным ненависти взглядом проводил гитлеровцев.

— Эй ты, что рот распялил? — неожиданно раздался грозный окрик.

Ваня оглянулся. У распахнутых ворот, широко расставив ноги и слегка раскачиваясь, стоял полицейский.

«Пьяный», — быстро сообразил Ваня.

— Я к бабушке иду, в Заречье.

— Ну и топай