Срочное донесение - Иван Максимович Ваганов

— Смотри, обращайся с генералом, как я учил, по уставу. Да не горбись, стой прямо, — напутствовал мальчонку старшина. — Генерал любит смелых и таких, которые стоят перед ним, как штык. Ясно? А эту дрянь оставил бы в машине, — старшина показал на фуфайку.

— Она мне нужна, — решительно заявил Ваня и первый ступил на крыльцо.

Дверь в избу была не заперта, и через секунду Ваня уже вытянулся перед генералом.

— Товарищ генерал, пионер Стуков явился с донесением.

— С донесением? От кого? — генерал шагнул навстречу мальчику и пристально посмотрел на него воспаленными от бессонницы глазами.

— От сержанта Семенова. Мы с ним вместе хотели идти, да ему нельзя.

— А где ты его встретил? — нетерпеливо спросил генерал.

— Я его не встретил, а нашел на кордоне. Там, где гитлеровцы мужиков расстреливают. Он ранен в ногу и ходить совсем не может. До нас еле-еле добрались, а дальше — все. Во как ногу развезло, — Ваня развел руками, — толстая стала. Только вы, товарищ генерал, не заботьтесь, за ним мама и наш фельдшер тетя Аня ухаживают. Тетя Аня говорит: месяца через два он на ноги станет, вот тогда и пойдет. А сейчас ступить на ногу не может. Вот я и пошел с донесением. Оно очень срочное. Когда я пошел к вам, то сержант в первую очередь велел сказать, что в Сосновке большой аэродром, и его обязательно надо разбомбить. А потом надо послать самолеты в Погорелку. Там немцы такой аэродромище строят, просто ужас. Раза в три больше сосновского! Я сам видел. Мы с ребятами бегали к Погорелке патроны собирать, а еще винтовку нашли, два штыка и наган. Ну, там вот и видели, как в Погорелке аэродром строят. Сержант тоже в Погорелке был. Там его товарища и убили. Как трахнули из автомата и сразу насмерть. Сержант еще велел сказать, что на станции Лесной у немцев склады с пушками и снарядами. Да и провизии там горы. Сержант говорит — все надо подпалить. А еще сержант велел сказать, что на дороге из Сосновки в Заболотное мосты надо взорвать и завалы сделать. Тогда эти самые, ну…

— Коммуникации, — подсказал генерал.

— Ага, — обрадовался Ваня, — они, говорит, разорвутся, и тогда фашистам придется не напрямки ездить, а круг давать. Ой, — спохватился Ваня, — да ведь сержант карту вам послал, а на ней все есть. Сам сержант нарисовал, где что. Даже Медведка есть. А в ней танков видимо-невидимо. А пушек еще больше. Я сейчас достану карту, и вы сами увидите.

Ваня обернулся к старшине и лукаво подмигнул. Вот, мол, говорил его хитрый взгляд — для чего мне нужна была фуфайка.

— Мне бы, товарищ генерал, ножик или ножницы, — Ваня переступил с ноги на ногу.

— Пожалуйста, — генерал протянул мальчику перочинный нож.

Осторожно подпорол Ваня на фуфайке заплату, извлек из-под нее кусок палатки и развернул его. На генеральский стол шлепнулась размокшая карта. Ваня ойкнул и покраснел.

Генерал покачал головой. Посмотрел на убитого горем парнишку и стал осторожно развертывать мокрый комок бумаги. Листок за листком ложатся на стол. Но это не та карта, где были четко и ясно обозначены аэродром и мосты, села и города, а мокрый лист бумаги с огромным черным пятном.

Увидел Ваня сплошное черное пятно, и на глазах у него появились слезы, нижняя губа задергалась, к горлу подкатил комок. Ваня чуть было не разразился горьким неудержимым плачем, но генерал сказал:

— Не горюй, парень, это дело исправимое. Смотри вот сюда, — он развернул точно такую же карту, какая была у сержанта Семенова, — помнишь, что тебе сержант рассказывал?

— Помню. Он еще говорил, что у разведчика все должно быть вот здесь, — Ваня приложил ладонь ко лбу.

— Отлично. А теперь повтори. Да рассказывай не спеша, а я все занесу на карту.

Ваня обрадовался, набрал полную грудь воздуха и из слова в слово повторил все, что велел передать генералу сержант Семенов. А когда на генеральской карте был нарисован ромбик, обозначающий танки врага в Медведке, генерал пожал Ване руку и сказал:

— Молодец!

— Служу Советскому Союзу! — громко ответил Ваня.