Путешествие по Африке (1849–1852) - Альфред Эдмунд Брем

Из безвредных веснянок (Perlida) известно в Судане несколько родов. Один вид сиалид, близко стоящий к этому семейству, мы часто находили целыми сотнями в темных лесах на мимозовых стволах, где их жадно отыскивают птицы. Насекомое это имеет запах розового масла, который оно сообщает поедающим его птицам.

Африка — земля прямокрылых (Orthoptera). В течение харифа большие птицы и их выводки, о чем я уже несколько раз упоминал, не едят ничего другого, кроме саранчи. Даже аисты и журавли не пренебрегают охотой на саранчуков, их количество превосходит всякое воображение. Я думаю, что число видов, встречающихся в Африке: богомолов (Maktida), листокрылых (Phasmida), саранчи (Acridium), кузнечиков (Locusta) и других семейств — дошло уже до 500. Некоторые виды вообще довольно редкого «летучего листа» (Phyllium) встречаются часто в первобытных лесах.

Из отдела полужесткокрылых я назову водяных клопов и щитоносок, как частое явление в царстве животном Внутренней Африки; блохи (Aphaniptera) исчезают по большей части за тропиком.

Наша обыкновенная блоха (Pulex irritans) ведет очень веселую жизнь в Египте, в шкуре самых тонких европейских «львов»; но суданцев не беспокоит. Зато им приходится бороться с другими паразитами, которых они никогда не одолевают.

Итак, я предложил беглый обзор фауны верхненильской области. Как ни неполон он — при существующем еще незнании царства животных Внутренней Африки оно и не может быть иначе, — он все-таки показывает, насколько богат Судан живыми существами. Разнообразие животных так значительно, что натуралист и коллектор должны исследовать только одну ветвь большого целого, если хотят серьезно отнестись к делу. Читатели мои, без сомнения, заметили, что я занимался преимущественно изучением птиц. Млекопитающих тщательно наблюдали до сих пор только Рюппель и Гейглин; рыб Судана описал Геккель[89] по особям, привезенным в Европу Руссегером; класс пресмыкающихся исследовали Рюппель и Фитсингер; все прочие классы животного царства ждут еще до сих пор естествоиспытателя, который бы их разобрал, привел в систему и описал. И потому пусть удовольствуются моим скудным обзором и простят мне также, если я в некоторых местах не входил в подробности, которые бы не могли согласоваться с планом моих очерков.

Картины из жизни животных

К сообщенным заметкам о фауне Северо-Восточной Африки я прибавлю еще краткие биологические очерки некоторых животных, которые, по моему мнению, достойны явиться в свет с более подробным описанием.

Выбор мой пал на животных, более или менее известных большинству моих читателей, чем он и оправдывается.

Я охотно бы отнесся с одинаковым вниманием ко всем замеченным мною животным, но этим самым я далеко уклонился бы от своей цели.

Чтобы избежать излишних подробностей, я набросал следующие картины насколько возможно бегло.

Термит

Черная тьма — моя тьма.

Ты алчешь света, я хочу

               Ночи.

Подпись на статуе Дианы Эфесской

К югу от Северного тропика живет термит — Termes — животное, сходное с трудолюбивым муравьем Севера. Известнейший опустошитель из всего рода термитов — это T. fatalis. В их темных жилищах можно заметить улицы со сводами, проходы, обмазанные глиной, часто прилагающие к деревянным строениям. При разрушении одного из таких сводов было обнаружено, что он служил кровлей прохода, в котором бродит множество насекомых, подобных муравью. В девственных лесах часто встречаются земляные высокие конусы, гладкую и крепкую поверхность которых едва возможно пробить. Если же просверлить отверстие в твердой коре, то можно увидеть там то же самое животное, весьма оживленное, деятельное и хлопотливое. Корень ближайшего дерева, покрытый земляной корой, также дает пристанище этому существу, которое по-арабски называют ардто, т. е. земляной работник.

Путешественник, наблюдающий природу, встретит его везде, неосторожный же странник узнает о нем по опыту, когда его чемоданы и сундуки развалятся. Я думаю, что едва ли найдется другое животное такой незначительной величины, которое могло бы совершить то, что совершает термит, но, к сожалению, он способен только к разрушению. Все, что только производит растительное царство, подвергается его разрушительному влиянию. Он перегрызает стропила человеческих жилищ, уничтожает крепчайшие деревья в лесах и пожирает вещи путешествующих, если они недостаточно крепки, и часто красивые жилища обращает в необитаемые.

Особый интерес представляют высокие земляные конусы, которые они выстраивают в лесах. Это настоящие здания, которые все увеличиваются в своей вышине и крепости; мы нашли, что отдельные жилища их достигают вышины 16 футов. Термит умеет мастерски скреплять свои жилища; никакой дождь не пройдет сквозь гладкую и твердую кровлю в глубь конического строения. Внутри этих конусов можно заметить бесчисленное множество с внутренней стороны полированных ходов, которые имеют между собой сообщения, разветвляются и оканчиваются на противоположной стороне. В них господствует известная трудолюбивая жизнь, как и в жилищах их северных сородичей.

Главные ходы идут в глубь земли, и отсюда уже термиты совершают свои выходы в окрестности. Термиты, которые строят конусы, отличаются от тех, которые обнажают и подъедают деревья, и от тех, которые проводят жизнь свою в наших домах. Эти последние любят еще более первых темные места; они меньше и ядовитее, т. е. кусаются больнее и часто делаются настоящими мучителями человека. Вероятно, те термиты, которые разрушают здоровые деревья, составляют также новый вид этого семейства.

Термиты начинают свою разрушительную работу только ночью или, по крайней мере, при глубокой темноте. Прежде всего они покрывают место, предназначенное для уничтожения, земляной корой, не пропускающей свет, и под ней работают. Все предметы, лежащие на земле или висящие на земляных стенах, прежде всего захватываются, потом покрываются глиняной корой и обыкновенно съедаются в течение нескольких ночей. Рогожи, соломенные плетенки, кожаные футляры и тому подобное уничтожаются в первую же ночь.

Они пробуют свою разрушительную ярость на всех предметах, которыми завладели. Так скрывали они несколько раз под своей земляной корой стволы наших ружей. От предметов, лежащих на земле, они обращаются к тем, которые находятся выше. В короткое время крепчайшие стропила бывают изгрызены, необитаемые строения в короткое время превращаются в развалины. Как только они завидят крепкое, здоровое дерево, то с ним поступают точно так же. Начиная с поверхности земли, работают они, постепенно поднимаясь выше до вершины дерева и до тончайшего сучка. Они съедают и продырявливают каждую ветвь; корень есть главное место пребывания всей колонии, но только