На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец

власти и воевали между собой, управляемые внешними силами, как когда-то ими управляли чжурчжэни. Парадоксально, но самое продолжительное влияние монголы оказали на самые дальние из покоренных ими земель – Иран и Восточную Европу.

Краткосрочные последствия военного похода Хулагу в Иран в 1235 г. были исключительно разрушительными. Монголы вели беспощадную кампанию, заботясь больше о пастбищах для лошадей, чем о выживании местного люда; как сообщает францисканский миссионер XIII в. Гильом де Рубрук, «на вышеупомянутой равнине прежде находилось много городков, но по большей части они были разрушены татарами [так он называл монголов], чтобы иметь возможность пасти там свои стада, так как там были наилучшие пастбища»[557][558]. Хулагу и его потомки оставались верны степным традициям и правили Ираном из кочевых лагерей с территории современного Азербайджана, где они нашли лучшие пастбища, щедро орошаемые талым снегом с гор. Они дали своим войскам право пасти стада в окрестных землях, и отряды монгольских племен, джалаиров, ойратов и сулдусов, которых верховный хан выделил для вторжения, пасли скот на территории современной Турции, в верховьях Тигра и Евфрата и в Северном Ираке. Некоторые из выделенных им пастбищ были когда-то важными центрами сельскохозяйственного производства. Возможно, к приходу монголов здешнее оседлое население уже сократилось из-за войн и болезней, и поэтому земли пустовали. Но также возможно, что монголы просто вытеснили прежних жителей с насиженных мест[559].

От монголов эти места пострадали даже сильнее, чем от сельджуков, – и все из-за размеров монгольской армии. Сельджуки прибыли с 4000 семей – всего их было, вероятно, около 20 000 человек – и превратили в пастбища пахотные земли Трансоксианы и Хорасана. Монголы привели с собой в Иран несравнимо большее число коневодов из Монголии и Центральной Азии. По оценкам одного из исследователей, при монголах в Иран иммигрировал миллион скотоводов[560], в то время как численность оседлого населения страны, судя по податным спискам монголов, сократилась с 2,5 млн до 250 000 человек. Хотя у нас нет точных данных о численности населения за последующие века, оценки, датируемые XVIII в., позволяют предположить, что даже через 400 лет после монгольского вторжения треть населения Ирана – один миллион из трех – составляли скотоводы.

Это объясняет, почему районы Ирана с самыми привлекательными пастбищами, включая Азербайджан (нынешние Иранский Азербайджан и Азербайджанскую Республику), район Горгана и часть гор Загрос стали тюркоязычными. Тюрки в армиях захватчиков превосходили по численности этнических монголов, чей язык к концу XIII в. вышел из употребления[561]. Многие этнические группы, которые впоследствии будут править иранским государством, происходили из Азербайджана, в том числе Ак-Коюнлу («белобаранные»), Сефевиды, Афшары и Каджары. Еще дальше на юг, в Ширазе, власть была в руках тюркоязычных кашкайцев[562]. Только в ХХ в. тюркские коневоды уступили политический контроль в Иране говорящим на персидском языке обитателям городов.

Сегодня многие иранцы говорят о том, что монгольское нашествие стало самым травмирующим событием в их истории, хотя ученые расходятся во мнениях, действительно ли монголы навсегда уничтожили сельскохозяйственный потенциал Ирана. Иран находится в засушливой зоне, которая сильно зависит от искусственного орошения[563]. Эта страна всегда была уязвима для социальных и экологических потрясений, сопровождающих крупные войны. Кажется очевидным, что монгольские нашествия нанесли ущерб хрупкой ирригационной инфраструктуре, что и привело к упадку сельского хозяйства. Однако трудно сказать наверняка, усилили ли коневоды тенденцию к опустыниванию или просто воспользовались малоплодородной землей, откуда постепенно уходили крестьяне. Дело осложняется еще и свидетельствами, подтверждающими, что после жестоких вторжений сельскохозяйственные общины возрождались вновь.

Например, в 1230-х гг. монгольский наместник в Трансоксиане Масуд-бек заново отстроил города, разрушенные во время первого вторжения Чингисхана. Он восстановил оросительные каналы, ввел новые деньги и положил конец конным набегам и грабежам. Часть этих благ снова канула в лету в период столкновений, вызванных смертью Мункэ в 1259 г.[564] Еще через десять лет два младших хана, боровшихся за власть в Трансоксиане, договорились не разрушать города и принесли клятву на золоте, что «отныне они будут жить в горах и на равнинах и не будут разбивать лагеря вблизи городов, пасти животных на пахотных землях или забирать имущество у крестьян»[565]. В конце XIII в. Марко Поло отмечал, что монгольские гарнизоны содержали себя за счет «огромных стад скота, которые им приписаны, и молока, которое они отправляют в города, чтобы продать в обмен на необходимую провизию»[566]. Как видно, сосуществование было вполне возможно.

Монголы научились разумно управлять Ираном, собирая налоги с крестьян и горожан. Люди вернулись на пахотные земли и восстановили оросительные каналы. Шло время, и монголы все меньше походили на чужеземных завоевателей. Они не ассимилировались среди оседлого населения Ирана; скорее, они ассимилировались среди уже имевшегося в регионе коневодческого населения и усилили его. И хотя со временем монгольское государство в Иране распалось на враждующие карликовые ханства, а в 1357 г. власти лишился последний монгольский хан, Иран после периода монгольского правления по-прежнему, и даже более, чем когда-либо, оставался страной хороших лошадей, неиссякаемым источником конной силы для будущих завоевателей.

Наследие, оставленное монголами в Восточной Европе, отличалось от того, что они завещали Китаю и Ирану. Здесь их не изгоняли и не ассимилировали: они сохранили свои коневодческие традиции и не смешивались с покоренными народами. В результате здесь они просуществовали гораздо дольше – по некоторым оценкам, до 1783 г.

Поначалу монголы вели военную кампанию в Восточной Европе с легендарной своей жестокостью, неустанно преследуя беглых кипчаков, искавших спасения в княжествах Киевской Руси[567], Венгрии, Польше и Болгарии[568]. Численность населения в этих странах резко сократилась из-за того, что монголы отбирали посевы и пашни, чтобы прокормить своих лошадей. Кроме того, монголы набирали вспомогательные войска из покоренных народов – например, 43 000 русов были отправлены воевать в Китай[569]. На восстановление Восточной Европы ушли десятилетия. Польские короли поощряли иммиграцию из Западной Европы, которая могла бы помочь вернуть к жизни разрушенные города и деревни[570].

Восточноевропейские правители сдерживали монголов, выплачивая им огромную дань. В любом случае завоеватели и не собирались селиться среди завоеванных. Они продолжали пасти скот в западной степи, где находились в непосредственной близости от подвластных народов и откуда можно было заниматься торговлей и собирать дань[571]. Этнические монголы составляли ничтожное меньшинство среди этих тюркоязычных пастухов[572], которых почему-то стали звать татарами. Чингисид, который ими правил, путешествовал по своим степным владениям в огромном шатре из белого шелка: белый цвет обозначал его как повелителя запада. Солнце, отражающееся от ханских шатров, дало