Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев

изделий (сосудов, статуй, вероятно, саркофагов). Эта оправданная с точки зрения уменьшения веса транспортируемого материала мера заставляет задуматься над рядом вопросов. Изготовление заготовок конкретных предметов должно подразумевать планирование того, каким образом будет использован полученный материал. Из биографических надписей отдельных экспедиционных лидеров и текстов из Вади Хаммамат и Хатнуба мы знаем, что в конце Древнего царства центральная и местная администрации регулярно снаряжали экспедиции под конкретные проекты. О работах впрок в это время нам не известно. Ситуация кажется весьма однозначной, когда речь идет о крупных статуях (Гебель эль-Аср), саркофагах (Вади Хаммамат, Тура) или блоках и архитектурных элементах для храмового и гробничного строительства (Хатнуб, Видан эль-Фарас, Асуан, Тура, Гебель Ахмар). Но как интерпретировать производство заготовок под небольшие предметы, например сосуды конкретных форм, или готовых изделий вроде каменных орудий, браслетов и бусин? Можно допустить, что заготовки предназначались для государственных камнерезных мастерских, которые планировали свое производство и исходя из этого регулировали объемы добычи[895]. Готовые предметы в этом случае могли предназначаться неизвестным пока учреждениям, занимавшимся их дальнейшим распределением. Но может ли такая гипотеза объяснить порядка 3 тыс. заготовок гипсовых сосудов, брошенных, по сообщению Г. Катон-Томпсон и Э. В. Гарднер, в мастерских Умм эль-Савана? Опыт жизни в условиях разветвленной, но не всегда эффективной государственной распределительной системы говорит о том, что такое, конечно, возможно.

Нельзя исключать, однако, что в некоторых случаях заготовки небольших предметов – в особенности из мягких материалов, таких как гипс или травертин – делались по заказу или с учетом спроса частных лиц и не попадали в государственную распределительную систему. Такие изделия могли попадать напрямую к заказчику или на местные рынки, так как нам известны, например, сцены обмена травертиновых сосудов на еду. В конце Древнего царства эмиссары правителя и храмы имели возможность привлекать некоторые ресурсы – например, дерево и золото (см. Параграф 9.2) – за пределами государственной распределительной системы, но возможно ли было что-то подобное с камнем – неясно. Если полагать, что древнеегипетская бюрократия искала пути снижения трансакционных издержек, то модель, при которой царские и храмовые хозяйства могли приобретать за еду и ткани камень со стороны, возможно, не лишена здравого смысла (в особенности если речь шла о небольших блоках и заготовках из ценных пород или кремневых конкрециях).

Вероятно, все или большинство каменоломен были привязаны к конкретным производственным центрам в Нильской долине или Фаюме, где проводилась чистовая обработка полученных из пустынь заготовок[896]. Вместе с такими центрами пустынные разработки составляли единые комплексы: базальтовые каменоломни Видан эль-Фараса и Каср эль-Сага, гипсовые и песчаниковые каменоломни Умм эль-Савана и Ком IV, травертиновые каменоломни в Вади Забайда и Шейх Саид. Можно предполагать, что такие же центры находились в Коптосе (для Вади Хаммамат) и неподалеку от будущей Амарны (для Хатнуба). Непроста ситуация с Гебель эль-Асром, так как заготовки изделий из добывавшегося там гнейса обнаружены на большой площади от Харги и Иераконполя[897] до Северного Фаюма. Возможно, что для материала из Гебель эль-Асра основной производственный центр в Додинастический и Раннединастический периоды находился в Иераконполе, а затем переместился ближе к столице в Фаюм или Мемфисский регион. Не исключено, что какая-то база для приема и обработки добытого в Гебель эль-Асре материала находилась в Нижней Нубии, например в устье Вади Тошка[898] или в районе Анибы. Увы, сейчас эти территории затоплены, и если такой центр и был, то он уже вряд ли будет найден.

Что касается разработок кремня, то поскольку этот ресурс добывался со времен палеолита, а с неолита наблюдается явная преемственность в разработке конкретных месторождений, можно предполагать, что при большом и постоянном спросе на этот материал все III тыс. до н. э. его добыча должна была оставаться преимущественно в руках специализированных групп. Навыки поиска желваков и их обработки в таких группах, скорее всего, передавались по наследству. Мне пока не известно ни одного письменного источника, который бы сообщал об организации государственной экспедиции за кремнем. Не найдено экспедиционных надписей и вблизи самих месторождений. Что касается данных археологии, то они рисуют интересную, но ожидаемую картину. Ближайшие к столице месторождения качественного кремня привлекли внимание центральной администрации, которая нуждалась в бесперебойных поставках этого непрестижного, но ценного сырья для государственных хозяйств и строительных проектов. Создав при IV династии необходимую инфраструктуру в верховьях Вади Саннур (Северная Галала) и встроив ее в общую логистическую цепочку, протянувшуюся от долины Нила в районе Мейдума на западе до побережья Красного моря на востоке, центральная администрация улучшила доступ к ресурсам кремня. В остальных местах, в частности, в Вади эль-Шейх, государство если и принимало участие в организации разработок кремня, то оно пока надежно не зафиксировано.

7.3.4. Проблема существования государственной монополии на добычу богатств Пустыни

Сравнительные исследования древних обществ показывают, что в сильно централизованных государствах, где управление завязано на личность властителя, часто наблюдается большее социальное неравенство и одновременно бóльшая зависимость правящего класса от внешних ресурсов, чем в государствах с более распределенным доступом к власти[899]. В системах первого типа добыча престижных ресурсов регулярно играет важнейшую роль в идеологическом обосновании власти правителя. Власть в данном случае я определяю в русле традиции, заложенной Максом Вебером, как возможность осуществлять в рамках имеющихся социальных отношений собственную волю и применять санкции даже вопреки возможному сопротивлению[900]. Египетское государство массово и масштабно потребляло минеральные ресурсы, и это могло быть напрямую связано с задачей постоянного подтверждения права египетских царей и связанных с ними управленцев на власть.

В научной литературе регулярно встречается мнение о том, что уже в начале своей истории египетское государство в лице царя фактически «монополизировало» как получение (посредством добычи[901] или торговли[902]), так и распределение редких и ценных ресурсов[903]. Под «монополизацией» обычно подразумевается эксклюзивный контроль. Сегодня такая точка зрения не без оснований оспаривается, и древняя действительность, судя по всему, была несколько сложнее[904].

Археология Нильской долины красноречиво свидетельствует, что египетское государство создавало постоянный спрос на большие объемы ресурсов из ныне пустынных областей. В связи с этим возникают два вопроса: 1) Покрывал ли государственный спрос через систему распределения спрос всего населения Нильской долины и дельты в такого рода сырье? 2) Способно ли было египетское государство самостоятельно и полностью удовлетворить свои потребности в «дарах Пустыни» за счет организованных торговых предприятий и экспедиций за материалами или ему требовались дополнительные источники, за которыми стояли не связанные с государством институты? Приведенный выше обзор археологических свидетельств