Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

Через час, может, полтора, таежный бор стал заканчиваться. Белый мох сменился зеленым, ноги стали проваливаться в торф, сосны-великаны сменились тонкостенными недоростками. По пути больше стало встречаться таких же тонкостенных елей с редкими, наполовину засохшими ветками.

Гул барабана здесь был слышен четче. Сначала справа, и вдруг – слева. И звучание его – дробь, стала тревожной, словно о чем-то барабанщик предупреждает Степнова, и потом звук резко исчез. А вместе с этим и Вой зарычал, глядя за спину Михаилу. Поднялся ворс и на шее Ампа. Он протяжно заскулил и бросился в сторону плотного кустарника. Выстрел был настолько неожиданным, что Михаил так и остался стоять, не зная, что делать. Да и все дальнейшее прошло в считанные секунды.

Амп, заскулив, упал на бок. Пуля со второго выстрела, произошедшего справа от Михаила, буквально разорвала на куски голову Воя.

Развернувшись в сторону кустарника, Михаил бросился в близлежащие заросли и затаился в них. Он прекрасно понимал глупость своего поступка, так как уже был замечен людьми, стрелявшими в собак. Можно, конечно, было пальнуть хотя бы в воздух для предупреждения, но неизвестно, к чему это могло бы сейчас привести.

Он прекрасно слышал, как к нему приближался чавкающий звук с болота.

Сняв с ружья предохранитель и подняв стволы вверх, Михаил готовился к встрече с неизвестными.

Звук, идущий из болота, затих. В руках появилась дрожь.

– Ч-ч, тихо, – кто-то чем-то твердым надавил Степнову на затылок и приказал: – Поднимись! Ну!

Михаил, обернувшись, увидел двух незнакомых мужчин, которые навели на него свои карабины.

– Ой! – воскликнул он. – Я н-нашелся! Ур-ра! Ур-ра!

– Ты кто? – прищурившись, посмотрел на него невысокий, сухого телосложения бородач.

– К-коля, – нашелся Михаил. – Я из эт-того, ну, к-как его, ну, из п-поселка, этого, к-как его, С-сам-з-зы. В гости п-приехал к брату. П-пот-терялся. Н-на л-лося. И в-все, п-пот-терялся.

– Хохол, что ли?

– Та ни. Я ж з Орла.

– А-а, – сплюнул длинный, прыщеватый мужик. – Ну, ты и даешь, паря. А сюда как добирались-то? А?

– Н-не помню, с-столько выпили.

Удар в челюсть был настолько неожиданным и мощным, что Михаил так и не понял, как оказался лежащим в болоте. Кто-то его за ворот потянул на себя и громко сказал:

– Это тот самый журналюга с шрамом. Вон смотри, как челюсть его сбоку разворочена после аварии. Смотри, какой рубец на щеке. – И толкнул его назад, в болото. – Я думал, он подох. Ошибся, выходит, жив. Но это поправимо.

Сжав ладонь в кулак, Михаил напрягся всем телом, чтобы быстрее привыкнуть к воде, плеснувшейся ему через воротник на шею, пропитывающей влагой штаны и куртку.

Раздавшийся писк и щелчки с радиошумом отвлекли бандитов и дали возможность Михаилу оторвать нос и лицо от воды, чтобы не задохнуться и положить под подбородок кулак.

– Да, – услышал он голос бородача.

– Что там у вас? – заскрежетал громкий голос в рации.

– Журналюгу взяли, шо с Витькой шел. Говорит, потерялся, Муравей его бросил.

– Брешет, – проскрипела рация. – Хотя нет, скорее всего, тот учуял, что мы за ним идем, поэтому и бросил этого.

– Так на х… он нам? Я уже с ним все, разделался, – говорит бородач.

– Шо? – гаркнула рация.

– Утопил.

– Мудак. Это ж наживка! – затрещала рация.

Мощная сила в эту же секунду ухватила Михаила за куртку и отбросила в сторону, на кочку.

– Пока до шамана не доберемся, они нам живые нужны! – орала рация.

– Журналюга жив еще! – проревел бородач. – Шевелится.

– Смотри! Не поймаем Муравья, Свал нас раздавит. Три дня осталось. Щас буду, привяжи его к дереву. Ждите. – И тут же раздался писк выключенной рации.

– А у меня и ремня-то нет, – сказал бородач.

– А я че, тоже без всего! В избе все оставил. – У второго голос был тонкий. – Сам же говорил, лучше налегке за ним идти.

– Э, паря. – Бородач встал на корточки и, приподняв за подбородок лицо Михаила, подергал его из стороны в сторону, спросил: – Ну че, журналюга, пришел в себя?

– Да ты ж его кувалдой своей так, что мозги в его консервной банке по стенкам размазались, – с усмешкой сказал второй.

Михаил про себя отметил: голос одного из них был ему хорошо знаком. Очень хотелось открыть глаза и посмотреть на него, чтобы узнать, кто это, но Степнов прекрасно понимал, что торопиться приходить в себя сейчас не стоит, и поэтому сделал вид, что еще находится в бессознательном состоянии.

– Да я ж это, я так его, легонечко вроде.

Чиркнула спичка, кто-то прикурил.

– Ну че, подождем Зину с Жекой, тогда вместе мозгами покрутим. – Бородач кашлянул. – Только давай на поляну его оттащим, а то на этих дохлых собак смотреть уже не могу, воротит.

И мощная сила ухватила Михаила за куртку и поволокла.

Ноги Степнова волочились по траве. Ткань куртки слева передавила шею, отчего было очень тяжело дышать, и сильно болело вывернутое плечо, запрокинутое рукавом куртки наверх. К счастью, бородач тащил его недолго, через двадцать – тридцать секунд бросил тело Михаила на живот в сухой мох.

– Там ружье его осталось с рюкзаком, чего не взял? – спросил бородач.

– Так кому то старье надо?

– Кому, кому! Мозгами покрути. Тут же его этот, воробей, лазит.

– Муравей, – поправил бородача длинный. – Я его знаю, медвежатником по молодости был, а щас дряхлый старикашка. Нашел, кого бояться.

– Я что сказал! – прошипел бородач. – Шо, у тебя мозгов мало, да? Пойди и притащи сюда ружье!

– Ты че, приказываешь мне? Ты кто такой? За Муравьем Зина с Жекой по пятам идут. От них х… уйдешь.

– А зачем тогда этот нам на наживку, а? У тебя че, я еще раз спрашиваю, мозгов нет. Есть? Так шевели их остатками! – повысил голос бородач. – Иди за ружьем!

– Да кто ты такой, поц! Ты же поц! Сам иди и тащи.

– Ше?! Ты меня поцом обозвал? – взревел бородач.

Удар по лицу, за ним второй, и кряхтенье борющихся мужиков. Этот момент и заставил Михаила принять быстрое решение для своего спасения. Вскочив на ноги, он побежал. Споткнулся о свой рюкзак и, ухватив его вместе с ружьем, что есть силы быстро побежал дальше.

Стрельба, крики, но это уже произошло не менее чем через полминуты, когда дравшиеся опомнились.

Глава 16

Наживка

1

Десятый раз Михаил останавливался и, осматриваясь по сторонам, прислушивался, пытаясь понять, есть за ним хвост или нет. Белый мох, в принципе,