Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Вскоре был определен отряд эскадры, отправляемый в Средиземное море. В него вошли «Азов», «Гангут», «Иезекииль», «Невский», фрегаты «Константин», «Елена», «Проворный» и «Кастор». Командующим отрядом был определен контр-адмирал Гейден.

Остальные вскоре повернули обратно на Балтику.

…Корабли Гейдена уходили все дальше и дальше, пока с линии горизонта не пропали последние паруса.

* * *

Море было спокойным, а ветер благоприятствовал мореплавателям. На исходе первых суток похода, миновав скалистый мыс Лизард, Гейден распорядился отпустить британских лоцманов. Контр-адмирал предполагал проскочить до сицилийской Мессины без захода в какие-либо промежуточные порты.

Погода и ветер благоприятствовали. Миновав Английский канал, суда делали уже до десяти миль в час.

Корабельная жизнь текла своим чередом. Несмотря на погоду, настроение у всех было приподнятое. И если вечерами матросы «Гангута» лихо отплясывали «камаринского» на баке, то офицеры в это же время с неменьшим воодушевлением распевали под гитару романсы в кают-компании.

За Гибралтарской скалой на мореплавателей обрушилась небывалая жара. И хотя палубы беспрерывно поливали забортной водой, смола из пазов все равно текла ручьями.

— В свое время пережил я стужу нестерпимую теперь же жара соответствующая. Положа руку на сердце, что хуже и не скажу! — говорил вечером Анжу офицерам за чаем в кают-компании.

А затем обрушился шторм. Порывистый и сильный зюйд-вест буквально рвал паруса. Суда сильно качало. Со шканцев флагманского «Гангута» было хорошо видно, как они то по самые мачты зарывались в волне, то, наоборот, ею же подхваченные взлетали ввысь на пенных гребнях. Эскадра держала курс на Полермо.

Девятого сентября, на рассвете, с салингов русских кораблей увидели берег. То была Сицилия — земля древняя и благодатная. Подойдя к острову, корабли один за другим приводились в бейдевинд и ложились в дрейф. Позади более месяца непрерывного плавания.

Палермо встречал русских моряков ослепительной южной красотой и душистым запахом апельсинов.

В местной опере в тот вечер давали Россини «Каро-де-Феро», и первые ряды партера были гостеприимно уступлены горожанами русским офицерам.

На оперу поехали почти все офицеры, за исключением вахтенных и, разумеется, старших офицеров. Это командир может съезжать на берег когда хочет. Его заместитель обязан практически всегда дневать и ночевать на корабле.

С первым попутным ветром эскадра вытянулась на рейд.

— Курс на Занте! — велел передать капитанам Гейден. — Будем искать англичан у острова!

Вдали в синеве горизонта пропадала Мессина. Соблюдая осторожность, линейные корабли вытянулись в единую кильватерную колонну, впереди и по сторонам разместились фрегаты.

Наконец, от заслуживающего доверие греческого корсара узнали новость: турецкий и египетский флоты в сто военных судов и множество транспортов беспрепятственно вошли в Наварин, где их и блокировал вице-адмирал Кодрингтон, у которого только один линейный корабль.

— Ставить все возможные паруса! — распорядился Гейден. — Дело принимает оборот пренеприятный!

Следуя в двух кильватерных колоннах ниже острова Занте, российская эскадра наконец-то встретила англичан. Над их передовым кораблем развивался флаг командующего британской Средиземноморской эскадрой вице-адмирала Кодрингтона. За флагманом четко держали строй фрегаты, бриги и шлюп.

— Ну, вот, слава богу, и встретились! — перекрестился Лазарев. — Теперь мы уже сила!

На флагманском «Азове» подняли флаги: «Курс на Наварин».

Глава седьмая

Вскоре после этого подошла и французская эскадра контр-адмирала де-Реньи. Общие силы союзников были теперь достаточно внушительными — 10 линкоров, 9 фрегатов, 2 корвета и 7 вспомогательных судов.

Пятого октября командующие трех эскадр вновь собрались на совет. Гейден и де-Реньи и Кодрингтон решили объявить Ибрагим-пашу… вне международного закона. Письмо-ультиматум было передано Ибрагиму. Но тот уступать не желал.

Наваринская бухта — почти правильный полукруг, отсекаемый, словно диаметром, со стороны моря вытянутым островом Сфактерия, оставляющим лишь два узких прохода со стороны северной и южной оконечностей.

Объединенный турецко-египетский флот был выстроен фигурой полуциркуля (или подковы). Левый фланг строя примыкал к Наваринской крепости, правый — оканчивался батареей острова Сфактерия. Сама крепость, прикрывающая вход, полностью перекрывала своими пушками узкий проход в бухту, кроме этого ее орудия прикрывали и правый фланг стоящего на якоре флота. На высоте мыса стояла еще одна артиллерийская батарея. За ней лагерь полевой армии Ибрагим-паши в двадцать тысяч человек.

Под крепостью и у острова Сфактерия разместились отряды брандеров. Начиненные до верхней палубы порохом и смолой, они были готовы внезапно выскочить из своих засад, сцепиться с дерзнувшими войти в бухту и взлететь вместе с ними на воздух.

Сам турецко-египетский флот стоял в трех боевых линиях. В первой линейные корабли и тяжелые фрегаты, во второй — фрегаты, корветы и бриги, расположенные так, чтобы могли стрелять в промежутки между судами первой линии. В третьей прочая мелочь. Их задача — добивать поврежденного противника и оказывать помощь своим.

Впереди боевых линий покачивались на пологой волне плоты с огромными бочками, наполненными горючими веществами.

Отдельно в глубине бухты держалась тунисская эскадра в три фрегата, она выполняла задачу подвижного резерва. Известные морские разбойники, тунисцы были готовы атаковать на абордаж те суда противника, которые будут серьезно повреждены.

Высок был и моральный дух турецких и египетских моряков. Глашатаи наместника объявили, что тем, кто отличится в сражении, будут немедленно выделены большие земельные наделы в Мореи, даны рабы, а потому каждый сможет сразу стать настоящим богачом.

Согласно плану Кодрингтона весь союзный флот должен был войти в Наваринскую бухту двумя колоннами. Правая колонна в составе трех английских линейных кораблей и следующих за ними трех французских линкоров и фрегата. Эту колонну должен был вести сам Кодрингтон. Вторую колонну составила русская эскадра — четыре линейных корабля и четыре фрегата. Ее должен был вести Гейден.

Войдя в бухту, англо-французская колонна должна была встать против правой (восточной) стороны турецкой «подковы».

Русская колонна должна была расположиться вслед за англичанами в центре полукружия, усилив тем самым боевые порядки союзников.

* * *

Всю ночь на «Гангуте» готовились к возможному завтрашнему столкновению. Командир проверял подчиненных офицеров, те наставляли унтеров, последние же в свою очередь следили за тем, что и как делают матросы. Подле пушек ставились картузы первых выстрелов, чтобы первые залпы были незамедлительными, в деках щедро сыпали песок, чтоб ноги не скользили по крови.

Что касается Анжу, то тот как старший офицер должен был быть везде и отвечать за все, от артиллерии и парусов до пожарных партий.

Из воспоминаний лейтенанта «Рыкачева»: «Нельзя делать лучшего расположения духа, как у нас (на «Гангуте». — В.Ш.) теперь между офицерами и рядовыми. Все будто оживились какою-то необыкновенной силой. Там, где в обыкновенное время ворочали пушку 8 человек, теперь с