Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Таким образом, время шло весело, особенно много забавлял нас чиновник адмиралтейства Питт своими английскими матросскими песнями. Англичане тоже просили кого-нибудь из нас спеть что-нибудь по-русски. Князь Ухтомский довольно удачно пропел им «За царя, за Русь святую», что, видимо, очень понравилось англичанам. Таким образом, время прошло до 9‐ти часов вечера, не выходя из-за отдела. Тогда снял графины и десант со стола, снова накрыли скатерть и подали чай, после чего все разъехались в 11 часов вечера».

* * *

На следующий день Гейден уже объявлял новые царские милости за Наварин. Сам командующий получил вице-адмиральский чин и Георгия 3‐й степени. Лазареву был даден чин контр-адмиральский. Авинову и другим командирам ордена Владимира 3‐й степени. капитан-лейтенантам Анжу и Нахимову Георгиевские были дадены кресты 4‐й степени и годовой оклад жалованья.

Одновременно начались перемещения офицерского состава. Командир «Александра Невского» капитан 2‐го ранга Богданович был определен капитаном над нашей береговой базой на Мальте. Новым командиром «Невского» был определен бывший командир фрегата «Проворный» капитан-лейтенант Епанчин, а его должность принял старший офицер с «Гангута» Анжу.

Вскоре Анжу получил еще один орден — на этот раз греческий орден Спасителя золотого креста.

Затем были долгие месяцы крейсирования по Средиземному морю, а с началом Русско-турецкой войны 1828–1829 годов прибавилась и блокада Дарданелл. Не раз и не два пришлось Анжу вступать в бой как с турецкими фрегатами, так и с алжирскими пиратами, пытавшимися застать «Проворный» врасплох. Но Анжу всегда выходил из этих схваток победителем. Когда впоследствии его спрашивали о самом ярком впечатлении за время средиземноморского крейсирования, то он честно отвечал:

— Даже и не помню. Все слилось воедино!

Глава девятая

История Ксении Кохрейн важна для нашего дальнейшего рассказа, кроме этого, она настолько необычна для русской девушки, что о воспитаннице семьи Рикордов следует рассказать подробней.

В 1817 году начальником Камчатки был назначен известный мореплаватель капитан 1‐го ранга Петр Рикорд, который сразу же занялся вверенным ему полуостровом со свойственной ему энергией и добросовестностью, а также заботой о благе подвластных ему жителей.

В этом Рикорду помогала его супруга Людмила Ивановна (урожденная Коростовцева) — весьма образованная дама, известная своей общественной деятельностью, благотворительностью и литературными трудами.

На Камчатке Людмила Ивановна развивала садоводство и огородничество, создала первую в тех краях оранжерею, учила детей музыке и сочиняла неплохие стихи.

Однажды, объезжая поселения на Камчатке, Людмила Ивановна посетила в Большерецке дом вдового дьячка Иоанна Логинова. Остановив собачью упряжку — самый распространенный местный транспорт — жена губернатора обнаружила в хижине его дочь, полукамчадалку Ксению. Губернаторшу поразили нищета прихожан и голодные дети. Даже протухшая рыба, по местному обычаю хранящаяся в земляной яме, была здесь большой редкостью. Судьба жившей без матери голодной девочки не могла оставить равнодушной Людмилу Ивановну, и она взяла Ксению к себе на воспитание. В доме начальника Камчатки напуганную Ксению долго отмывали, а потом на смену привычной засаленной парки, шароваров из рогдуги и ичиг переодели в красивое ситцевое платье. Людмила Рикорд окружила девочку лаской и заботой. Надо сказать, что супруга камчатского начальника искренне полюбила девочку, как и других своих воспитанниц, и вкладывала в их воспитании и обучение всю свою душу. Ксению она ласково называла на малороссийский лад Оксинькой. А вскоре Рикорды собрали у себя под крышей еще четырех девочек из нищих семей дьячков и мещан, создав своеобразный пансион. Людмила Ивановна задалась целью дать им не только хорошее воспитание, но и образование. Под ее руководством девочки учились читать, считать, писать, изучать французский язык, музицировать на фортепиано, а также разучивали танцы.

Служивший в то время на Камчатке лейтенант Э.И. Стогов, позднее писал: «Придя из Охотска в Петропавловскую гавань и явясь с рапортом к Петру Ивановичу, я был удивлен, увидев в его доме четырех взрослых девиц, не только прилично, но даже щеголевато одетых; им было около 16‐ти лет. Людмила Ивановна казалась их сестрою, но обходилась с ними как мать и называла: Оксинька (Ксения), Сефочка (Серафима) и проч. Кто же были эти девицы? Оксинька — дочь большерецкого дьячка, Сефочка — дочь полукамчадала, священника Иоанна, другие же две, помнится, были дочери мещан. Этих девочек я нашел хорошенькими барышнями. Но какого и сколько труда стоило Людмиле Ивановне из диких девочек сделать весьма приличных детей!.. Мне известно, что Людмила Ивановна учила их даже грациозно ходить».

К пятнадцати годам Ксения уже хорошо говорила на английском и французском, увлекалась литературой, неплохо музицировала и умела поддерживать светский разговор. Надо сказать, что к этому времени Ксения Логинова превратилась в настоящую красавицу.

Рикорды часто приглашали местных офицеров к себе на зимние вечеринки — «маленькие балы», которые проводила Людмила Ивановна. Самыми желанными гостями на таких «балах» были лихие лейтенанты Эразм Стогов и Николай Повалишин, командовавшие бригами «Святой Михоил» и «Святой Дионисий».

Однако сословные барьеры никто не убрал. Одно дело — танцевать и шутить с хорошенькими девицами, но совсем другое дело — женитьба. Офицер-дворянин не мог жениться на простолюдинке. Вернее, жениться-то он мог, но после этого на его карьере можно было ставить крест. Это прекрасно понимали супруги Рикорды. Поэтому не имеет ничего против, что их воспитанницы танцуют и пить чай с офицерами, одновременно подыскивали девушкам более реальные партии. По словам Э. Стогова, «старшая из них вышла замуж за комиссионера Американской компании, вторая за купца, третья за попа…».

А вот Ксения Логинова для Рикордов стала настоящей головной болью. Красивая полукамчадалка влюбилась в 20‐летнего лейтенанта Николая Повалишина. При этом чувство было взаимным. Петр Рикорд, не желая дальнейшего развития событий, под каким-то предлогом отправил летом 1821 года Повалишина на американском купеческом корабле в Манилу в длительную командировку. Горе Оксиньки было безутешным… Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает…

* * *

В это же время отличавшийся чудаковатым характером английский отставной капитан лорд Джон Кохрейн (сын знаменитого шотландского авантюриста Эндрю Кохрейна-Джонстона и племянник знаменитого адмирала — лорда Томаса Кохрейна), решил совершить весьма необычное по тем временам путешествие по России — пешком от Петербурга до Камчатки. Он прибыл в Петербург и потом действительно дошел пешком до Москвы. Там Кохрейн наконец-то понял, что до Камчатки ему пешком никак не дойти, после чего дальше поехал уже не на перекладных.

Но по пути Джон Кохрейн почему-то свернул с намеченного маршрута и из Якутска вместо Охотска (оттуда морем он мог добраться до берегов Аляски) неожиданно направился к берегам Северного Ледовитого океана, где находит Колымский отряд лейтенанта Фердинанда Врангеля.

Историк В.М. Пасецский пишет: «31 декабря Кохрейн встретился с Врангелем. Между путешественниками установилось «нехолодное расположение» друг к другу. Однако, когда Койрейн высказал желание принять участие