Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

на бриге «Святой Михаил». Не без приключений добрались морем до цели. Из Охотска на местном транспорте преодолели трудный и долгий путь до Иркутска. Ксения Кокрен, до 16 лет спокойно жившая на Камчатском полуострове, везде сопровождала любознательного мужа и поневоле сама стала путешественницей. В Иркутске Кохрейн бросил жену и на несколько месяцев отправился с попутным купеческим караваном в Нерчинск. Ему также очень хотелось посмотреть и Кяхту — центр торговли с Китаем. «Почетному бродяге» удалось побывать и там. Мало-помалу молодой супруге пришлось привыкать к далеким дорогам и причудам мужа.

Из Петербурга лорд повез жену в Лондон. Здесь они недолго пробыли вместе. Поместив Ксению в пансион, Джон уехал в Южную Америку, в Венесуэлу, где ему был поручен надзор за медными рудами. Через год он привез в Каракас и жену. Но они недолго пробыли вместе. Летом 1825 года Джон Кохрейн неожиданно умер. Любопытно, что его вдове в тот год исполнилось восемнадцать лет. Кохрейн был очень богат, но влиятельная родня, устроив судебный процесс, все богатства у одинокой беспомощной вдовы отняла. Любопытно, что одним из самых весомых аргументов в том, что вдова не имеет права претендовать на деньги умершего мужа, было то, что Ксения являлась девственницей, то есть лорд Кохрейн с ней не жил как с женщиной и, следовательно, она реально не является его женой…

Многие принимали Кохрейна за чудака, но на самом деле все обстояло не так просто. Лорд Кохрейн был фактически изгоем всей семьи за странности характера, а возможно, и за нетрадиционную сексуальную ориентацию. Его странная поездка по России в реальности имела свою вполне объяснимую причину. Кохрейн был нанят Ост-Индийской компанией, чтобы собрать информацию о Сибири и Камчатке. О реальных причинах женитьбы Кохрейна тот же Э.И. Стогов писал так: «Кохрейн был нанят богатой английскою компаниею собрать сведения о чукчах и коряках и дойти до устья реки Анадыря, собрать сведения их промыслах и о возможности завести торговлю около Берингова пролива. Но Кохрейн из Колымы не решился пробраться к чукчам, хотел попробовать, нельзя ли достигнуть того же из Камчатки, оказалось — тоже невозможно. Не имея возможности сдержать данного слова, он как англичанин решился выкинуть штуку — жениться на камчадалке. Это наделало шуму в его отечестве, и Кохрейн сделался «львом» в Англии, это все, чего он хотел достигнуть…»

Получается, что женитьба на Ксении была для Кохрейна лишь прикрытием от сплетен в обществе о его реальных пристрастиях. Так что вряд ли даже то недолгое время, проведенное в замужестве за английским лордом, Ксения была счастлива.

В результате состоявшегося суда Ксении был выделен от семьи Кохрейнов лишь небольшой пенсион. И Латинская Америка, и Англия были девушке абсолютно чужды, поэтому она поспешила вернуться в Россию. Ну а так, как и там у нее не было знакомых, кроме Рикордов, то Ксения Кохрейн снова поселилась у них.

В доме Рикорда молодую женщину окружили лаской и заботой. Как и на далекой Камчатке, Людмила Рикорд любила устраивать у себя «маленькие балы», на которые приглашались не только сослуживцы мужа, но и многие молодые морские офицеры. Оксинька Кохрейн, вдова английского капитана, стала в Кронштадте завидной невестой. Э.И. Стогов упомянет в своих воспоминаниях: «Я видел ее красавицей, барыней высокого тона».

Относительно ситуации вокруг Ксении Кохрейн у историков имеются разные мнения. По мнению писателя-историка Ю.В. Давыдова, в нее якобы влюбился уже известный нам лицейский друг Пушкина и полярный исследователь Федор Матюшкин. Но Ксения якобы не ответила ему взаимностью.

По другой версии, Федора Матюшкина в дом Рикордов привела любовь, но не к Оксиньке Логиновой, а к самой… Людмиле Рикорд. Говорили, что в далеком 1818 году Матюшкин увидел жену начальника Камчатского края и был покорен ее красотой и умом. Она стала его единственной любовью, которую он бережно пронес через всю свою долгую жизнь, так никогда не женившись. Что касается Людмилы Рикорд, то, прекрасно понимая и уважая чувства молодого лейтенанта, она решила помочь ему выбрать хорошую жену, и первой кандидатурой стала ее воспитанница Ксения — вдова капитана Кохрейна. Однако судьба распорядилась иначе.

Глава десятая

В 1828 году фрегат «Проворный» из-за своего аварийного состояния было решено вернуть на Балтику. Возвращение было нелегким. Особенно сложно проходили Бискайский залив. Он, как обычно, штормил. По этой причине Анжу несколько не сходил со шканцев.

Подходили к концу уже вторые сутки непрерывной круговерти. В сознании Анжу они прочно засели, как время безысходного кошмара и тупой изнывающей усталости.

«Когда это закончится?» — неоднократно спрашивал он самого себя и не мог найти ответа. Громадные волны играючи подбрасывали утлое судно, содрогающееся от их ударов. Фрегат стонал, как живой, прося помощи у людей. Но чем могли помочь ему в той ситуации люди? Люди сами мечтали по-человечески поесть и поспать, не балансируя с тарелкой в кают-компании и не хватаясь во сне за рукоятки над койкой.

А шторм только набирал силу. Он лишь изредка подавал надежду на улучшение, снижая порывы, но проходило совсем немного времени, и ветер вновь усиливался. Только когда «Поспешный» подошел к Ла-Маншу, ветер спал, а в себя наши моряки пришли уже только в самом проливе.

Но вот наконец и долгожданный Кронштадт. Там Анжу нанес обязательный визит начальнику Кронштадтского порта — контр-адмиралу Рикорду. После стандартного доклада о состоянии фрегата и команды между Рикордом и Анжу начался уже товарищеский разговор. Рикорду были интересны не только детали Наваринского сражения, но и рассказ о полярных путешествиях Анжу. К тому же неожиданно выяснилось, что Анжу с Рикордом земляки из Торопца. После этого, Рикорд, всегда отличавшийся общительным характером и демократичностью, пригласил интересного собеседника и земляка к себе домой. Вообще-то, Анжу не слишком любил быть в центре внимания общества и предпочитал оставаться дома, отдавая время чтению научной и духовной литературы. Но, высоко ценя дружеское отношение к себе контр-адмирала Рикорда, не мог обидеть его отказом. Он пришел к нему в дом и здесь впервые увидел вдову Кохрейн. В дальнейшем Петр Федорович любил вспоминать эти минуты и говорил, что встреча с Ксенией была самым большим событием в его жизни. Это была взаимная любовь с первого взгляда.

Любопытно, что бывший несостоявшейся жених Ксении лейтенант Повалишин вместе с Анжу служил во время Средиземноморской кампании на линейном корабле «Гангут» и участвовал в Наваринском сражении. При этом оба офицера даже приятельствовали.

Увы, времени для общения у Анжу было мало. Почти сразу фрегат начали разоружать. Вскоре он уже со спущенными парусами и сгруженными припасами был переведен в дальний угол гавани на зимовку, а команда переселена в береговую казарму.

Затем команда и вовсе была расформирована. Матросов переназначили на другие суда, а офицеры