Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

в повседневной жизни именуемый Федором Федоровичем. Человеком Берг был весьма талантливым и с самой боевой биографией. Воевать начал еще добровольцем-мальчишкой и первую рану получил при Бородино, дошел до Парижа в «летучих» партизанских отрядах, где лихость и презрение к смерти считались обыденной нормой. Потом храбро и удачно дрался с поляками и турками. Учился в Дерптском университете, выполнял дипломатические миссии. Но настоящей любовью этого незаурядного человека была страсть к науке и путешествиям. Неудивительно, что именно Берг составил первое научное военно-статистическое описание Турции, а в 1822 году возглавил весьма успешную экспедицию в Закаспийский край, причем не только для его изучения, но и для уничтожения многочисленных разбойничьих шаек в киргиз-кайсацкой степи. В результате экспедиции Берга был обследован западный берег Арала, впервые сделан ряд астрономических наблюдений и произведена маршрутная съемка западного берега для военно-топографических описаний. И вот теперь Берг снова отправлялся в степи, чтобы продолжить начатую им же работу.

Не менее интересны, чем Берг, были для Анжу и другие участники экспедиции. Прапорщик Вильгельм Ливен, к примеру, был из остзейских немцев, окончивших, как и Берг, факультет военных наук Дерптского университета (был, оказывается, и такой!). Как и Берг, Ливен тяготел к делам научным, а потому служил больше по топографической части, зарекомендовал себя прекрасной съемкой Петербургской губернии и тщательно исполненными картами. В 1825 году Ливен был зачислен в гвардейский Генеральный штаб с одновременным откомандированием в экспедицию Берга в качестве офицера-топографа.

Весьма любопытной личностью был и врач экспедиции Эдуард Эверсман. Выпускник Казанского университета он, не ограничивался только медициной. Помимо частной медицинской практики, которой Эресман с успехом занимался, круг его интересов был чрезвычайно широк — ботаника, зоология, орнитология и энтомология. При этом помимо немецкого, французского и латыни, он прекрасно владел персидским и татарским языками. Ко времени своего участия в экспедиции Эверсман был уже достаточно известным ученым и являлся, по существу, первым серьезным исследователем природы Волго-Уральского региона. В 1820 году по ходатайству оренбургского военного генерал-губернатора присоединился в качестве врача к русскому посольству, отправлявшемуся в Бухару, а также получил от правительства пособие для своих научных целей. Затем под видом татарского купца снова ходил при нашем посольстве в Бухару, но уже с целью попасть в Индию, впрочем, тогда это ему не удалось. Результатом этой поездки стали уникальные коллекции животных, насекомых и растений, которые были отосланы в Берлинский университет, где их описал знаменитый академик Лихтенштейн. В Оренбурге занимался частной врачебной практикой.

Я не случайно достаточно подробно остановился на биографиях наиболее интересных спутниках Петра Анжу по Арало-Каспийской военно-ученой экспедиции. Это было настоящее созвездие имен в тогдашнем научном мире! О лучших спутниках в столь трудном, но, безусловно, интересном мероприятии, каковым являлась экспедиция, трудно было и мечтать!

* * *

Снова Анжу очутился в безлюдной степи, занесенной снегом, на белом фоне которого вырисовывались лишь заросли камышей по берегам Каспийского моря. Камыши хоть как-то защищали людей от холодных пронизывающих ветров. Отряд сопровождали около тысячи повозок с продовольствием, стадо баранов и быков и двести верблюдов. Путешествовать по безбрежной степи верхом на лошади было значительно удобнее, чем на собачьей упряжке по ненадежному морскому льду с их высокими торосами, трещинами и полыньями. Температура воздуха держалась около 15–20 градусов мороза. Холод немало досаждал путешественникам, но он был не столь сильный, как в далекой Арктике. По крайней мере, ртуть не замерзала в инструментах при производстве астрономических наблюдений. А потому Анжу, в отличие от других участников, в этих условиях чувствовал себя достаточно сносно.

Все, и Берг, и Ливен, и Эресман, и Анжу, были приблизительно одного возраста. При этом у каждого за плечами была уже весьма интересная и насыщенная событиями и приключениями жизнь. Каждый уже оставил свое слово в российской науке и мечтал совершить во славу Отечества что-то еще. Поэтому немудрено, что все они быстро передружились между собой. Отношения в экспедиции между офицерами вообще были на редкость добросердечными и товарищескими. Все служебные дела решались, поэтому без всякой солдафонщины, а вечерами в командирской палатке, где офицерство собиралось «погонять чаи», царили бесконечные разговоры о былых походах и невероятных приключениях. О, им было о чем поведать друг другу! Сегодня врач Эресман посвящал слушателей в водоворот своих злоключений в далекой Бухаре, завтра Берг рассказывал о своих поездках в горной Турции, где почти ежедневно помимо топографической съемки приходилось сражаться с неукротимыми башибузуками. Однако наибольшей популярностью, конечно же, пользовались рассказы Анжу. Еще бы, невероятные приключения на краю земли во льдах, поиск неведанных земель, бивни неведомых мамонтов, собачьи упряжки, белые медведи и невероятные полярные сияния… Порой собеседники засиживались почти до утра, и Бергу приходилось, вступая в права начальника, отправлять сотоварищей по своим палаткам.

Достигнув Мертвого Култука на Каспии, экспедиция повернула на восток. Чем дальше она продвигалась к Аральскому морю, тем ниже падала температура. От холода особенно страдали солдаты и казаки, ночевавшие прямо на снегу. Погибло несколько человек, много было больных. Падали лошади и верблюды. В течение многих дней экспедиция шла пустынной степью. Изможденные дальними переходами люди не могли хотя бы сносно отдохнуть. Помимо этих трудностей были иные. Степь только на первый взгляд казалась безжизненной. На самом деле то там, то здесь кочевали разбойничьи шайки в надежде перехватить какой-нибудь купеческий караван. А потому не раз и не два приходилось вступать в самые настоящие бои, уничтожая и разгоняя любителей легкой наживы.

Через полтора месяца со дня выступления в поход отряд достиг Аральского моря. Оно было покрыто льдом. Оказалось, что привезенный экспедицией за сотни верст катер не может быть употреблен для обследования побережья. Моряки во главе с Анжу, насколько позволяло время, занялись пешеходной описью ближайших берегов. Надо ли говорить, как разочарован был наш герой тем, что ему так и не довелось первым поднять Андреевский флаг над Аралом! Впрочем, лейтенант предложил Бергу, чтобы его оставили на берегу Арала с небольшим отрядом, а весной он самостоятельно спустит на воду катер и займется исследованиями. Но Берг отверг этот план как слишком рискованный. Оставить в голодной степи, полной разбойничьих шаек несколько человек, было равносильно их убийству. План Анжу был отвергнут, а его катер, доставка которого к Аралу стоила ему столько крови и пота, был пущен на дрова.

Несмотря на это, Анжу сумел выяснить у местных жителей, что умеренный ветер на Арале бывает редко, зато после бурь обычно бывает сильное волнение, во время которого лавировать невозможно. Северные ветры решительно преобладают, в холодные месяцы чаще норд-ост, а летом норд-вест. Поэтому если плавание с севера на юг производится довольно легко, то в обратном направлении идти весьма затруднительно.

Кроме этого, Анжу выяснил, что из рыб на Арале нет