Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

С 4 по 8 апреля Анжу с сотоварищами трудился на острове Новая Сибирь, описывая его берега между мысами Песцовым и Рожиным. Стояли солнечные дни, а температура днем была не более минус пяти. Кое-где из-подо льда даже выглядывала глина. Когда подошли к Деревянным горам, что на южном берегу острова, оказалось, что те вообще почти свободны от снега. Хорошо были видны холмы со слоями многочисленных черных от времени стволов деревьев.

Закончив описательские работы на Новой Сибири, Анжу решил предпринять еще одну (последнюю!) поездку по льду, на этот раз для поисков второй земли Санникова, которую он некогда усмотрел на северо-востоке.

На сей раз двинулись на северо-восток. Ехать по влажному, глубокому и рыхлому снегу было трудно. Затем пошли сплошные торосы, через которые приходилось прорубаться пешнями и топорами. Среди двухметрового льда попадались полосы недавно образовавшихся ледяных полей — верный знак того, что море в этих местах недавно замерзло.

Открытая вода была где-то недалеко. Ветер приносил с ее стороны сырой туман. Трещал ломающийся лед. Появились широкие трещины. Испортилась и погода. Облака закрыли небо, и определиться с местоположением не было никакой возможности. Видимый горизонт сузился до нескольких верст. Но больше всего выматывали бесконечные торосы. Люди и собаки окончательно выбивались из сил. Начали подходить к концу продовольствие и собачий корм, а второй земли, усмотренной Санниковым, все не было видно. И Анжу повернул на юг. В конце апреля он и его соратники вступили на материковую землю, а через несколько дней судьба преподнесла ему сюрприз — он встретит Врангеля. Из дневника барона Врангеля: «4 мая приехали мы в Походск, где нас встретил друг и сослуживец лейтенант Анжу. Он прибыл сюда со своей экспедицией с Новой Сибири, чтобы через Нижне-Колымск возвратиться на Яну берегом. Неожиданное свидание в отдаленных ледяных пустынях доставило нам великую радость. Она была, однако ж, помрачена видом бедствий и недостатков, нас окружавших. Шесть тунгусских семейств, умирая с голода, оставили свои степи и, напрягая последние силы, пришли в Походск, в надежде найти здесь какую-нибудь помощь… Мы разделили весь остаток нашей провизии между несчастными и утешались мыслью, что спасли хоть немногих от голодной смерти».

Долго сидели друзья, рассказывая о пережитом, о сделанном и о еще предстоящем…

Как и Анжу, Врангель тоже предпринял несколько отчаянных попыток найти не менее загадочную, чем Земля Санникова, Землю Андреева, двигаясь по льду на север. Так же преодолевал он бесконечные торосы, терпел стужу и лишения. Так же видел миражи таинственной земли, горы и долины, которые потом начисто исчезали в полярном небе.

— Кстати, нет худа без добра, — не без гордости сообщил Врангель другу. — Во время наших поисков я слышал от чукчей о наличии большой Земли к северу от мыса Якан и даже нанес на карту ее приблизительное местоположение.

— Если в будущем году случится полярничать, может, ты туда и наведаешься! — порадовался за друга Анжу.

Но «наведаться» на неизвестную землю Врангелю так и не удалось. Этот остров откроют лишь в 1867 году и назовут в память Врангеля его именем.

…А затем друзья вместе отправились в Нижне-Колымск. Поначалу Анжу намеревался оттуда добраться до «своего» Усть-Янска, но в разгар таяния снега это оказалось невозможно. Поэтому Анжу остался в Нижне-Колымске у друга в ожидании установления летнего пути. Как только установился путь, село опустело. Все жители отправились на промыслы. По воспоминаниям Врангеля в селе остался лишь казак-инвалид да старуха-мещанка, встретившая путешественников великолепным угощением, которое изгладило из памяти «воспоминания о понесенных трудах и лишениях».

Вскоре на Колыме начался ледоход, и вешняя вода вышла из берегов. Морякам пришлось выбраться из уютной избы и «расположиться со всеми собаками, вещами и припасами на ее плоской кровле.

— Как после кораблекрушения, сидим на скале посреди океана! — шутили они промеж себя.

Врангель вспоминал: «Ожидали мы, единственные живые существа в местечке, окончания наводнения, приблизив к себе карбас и ялик с тем, чтобы в случае большой опасности спасаться на Пантелеевскую сопку и при самой высокой воде составляющую безопасное убежище. Жители перед отъездом на летние промыслы обыкновенно выставляют все свое движимое имущество на крыши, и теперь все они были завалены ящиками, бочонками…»

Наконец вода спала, и 22 июля 1822 года, простившись с другом, Анжу выехал на лошадях из Нижне-Колымска в Усть-Янск. Вскоре туда прибыли и Илья Бережных со штурманским помощником Петром Ильиным, производившие опись побережья Ледовитого океана от Яны до реки Оленек, обследовавшие бухту Тикси с устьем Лены. Осенью Анжу с Бережных и Ильиным продолжили опись Лены до селения Жиганск и нанесли на карту устье Индигирки.

* * *

Между тем Петр Федорович готовился к новому походу в Ледовитый океан. Еще по приезду в Нижне-Колымск он отправил донесение генерал-губернатору Сперанскому о результатах своих работ в 1822 году. Одновременно он писал, что отыскать Землю Санникова, пытаясь достичь ее по льду на нартах, невозможно, поскольку в двадцати — тридцати верстах от Новосибирских островов он всегда встречал разбитый лед и открытую воду. По этой причине Анжу предлагал использовать для дальнейших поисков таинственной суши шлюпку.

В это время Сперанский уже с марта 1821 года находился в Петербурге. Увы, там бывшего императорского фаворита вместо взлета ждала новая опала. Сперанскому было уже не до Сибири и уж совсем не до какого-то Анжу.

Опальный генерал-губернатор нашел такое предложение рискованным. Будучи человеком неглупым, из писем Анжу и Врангеля он уже понял, что таинственных островов может вообще не быть, зато гибель полярной экспедиции его собственное положение в глазах императора только ухудшит. А потому встретившись с морским министром де Траверсе, он заявил:

— Достопочтенный Иван Иванович, меня ваши лейтенанты донимают своими полярными прожектами. Как сибирский генерал-губернатор заявляю вам, что в наличие северных островов, которые они вот уже два года бесплодно ищут, я более не верю! А потому пусть они лучше занимаются картографированием побережья, чем ездят на собаках по морю!

— Почему бы и нет? — философски ответил де Траверсе, который вообще считал, что русскому флоту далее Финского залива плавать не следует.

Итогом этого разговора стало распоряжение Адмиралтейского департамента ограничить задачи отряду Анжу на 1823 год описью острова Белькова и осмотром прилегающего к нему района моря, а поисков новых земель к северу от островов Котельного и Фаддеевского больше не производить.

10 февраля 1823 года Анжу в сопровождении доктора Фигурина на четырех нартах направился из Усть-Янска к Быковскому мысу, что в устье Лены, где был уже заготовлен корм для собак (на Яне в том году рыба ловилась очень плохо). Захватив с собой около двух тысяч голов вяленых и сырых