Форт - Бернард Корнуэлл

Маклин подошел к флагштоку на юго-западном бастионе. Он попросил адъютантов поставить стол рядом с высокой мачтой, но из-за легкой хромоты и покалеченной правой руки взобраться на стол оказалось непросто.

— Помочь вам, сэр? — спросил сержант Лоуренс.

— Благодарю вас, сержант.

— Хотите посмотреть, как славно наши пушки будут косить мятежников, сэр? — радостно спросил сержант, подсадив Маклина на стол.

— О, я не сомневаюсь, что вы, парни, сможете нас защитить, — солгал Маклин.

Он стоял на столе и дивился, почему ни с одним из двух полков не прибыли волынщики. Он улыбнулся тому, какая странная мысль пришла ему в голову в такой момент.

— Мне не хватает звуков волынок, — сказал он.

— Волынок, сэр? — переспросил Лоуренс.

— Именно! Настоящей музыки войны.

— Хороший английский оркестр в любой день лучше волынок, сэр.

Маклин улыбнулся. Его унизительный насест на столе открывал прекрасный вид на местность, по которой должны были наступать мятежники. Он полез в карман своего красного мундира и достал складной ножик.

— Сержант, будьте так любезны, откройте его.

— Собираетесь пырнуть мятежника, генерал? — спросил Лоуренс, извлекая лезвие. — Полагаю, ваша шпага нанесет больше урона.

Маклин взял нож обратно. Рука его раненой правой руки была слишком слаба, чтобы ослабить фал, державший флаг, и потому он сжал короткое лезвие в левой руке, готовый перерезать веревку, когда придет время.

Капитан Филдинг подошел к бастиону, где настоял на том, чтобы лично навести двенадцатифунтовое орудие.

— Какой заряд? — спросил он у Лоуренса.

— Четверть заряда, сэр, — ответил Лоуренс, — три фунта.

Филдинг кивнул и произвел в уме какие-то расчеты. Орудие было холодным, а значит, ядро потеряет часть мощи, поэтому он чуть приподнял ствол, а затем с помощью ганшпуга нацелил орудие на группу людей, стоявших у ярких флагов мятежников. Удовлетворенный прицелом и углом возвышения, он отступил и кивнул сержанту Лоуренсу.

— Продолжайте, сержант, — сказал он.

Лоуренс подсыпал порох на полку, приказал расчету закрыть уши и отойти, а затем поднес огонь к пальнику. Орудие взревело, дым окутал бастион, и ядро полетело.

Оно пролетело над засекой и разбитыми пнями и начало снижаться навстречу земле. Для Пелега Уодсворта, стоявшего слева от Ловелла, ядро показалось свинцово-серой полосой в небе. Мелькнула серая черта, мгновенный росчерк карандаша на фоне внезапно побелевшего от порохового дыма форта, и вот полоса исчезла, и ядро влетело в строящихся для атаки людей. Оно попало одному из ополченцев в грудь, раскидав его ребра, кровь и плоть во взрыве кровавого месива, и полетело дальше, оставляя за собой кровавый след. Потом разорвало пах другому, и в воздух взметнулось еще больше крови и плоти, а затем ядро ударилось о землю, срикошетило и обезглавило одного из канониров Ревира, прежде чем с шумом исчезнуть в лесу позади.

Соломон Ловелл стоял всего в двух шагах от первого человека, сраженного ядром. Осколок ребра ударил генерала в плечо, а жилистый шматок окровавленной плоти с влажным шлепком размазался по его лицу, и в тот же миг «Норт», стоявший ближе всех к форту, дал бортовой залп по морпехам, строящимся на правом фланге Ловелла. Грохот орудий шлюпа заполнил небо Маджабигвадуса, когда выстрелила вторая пушка капитана Филдинга. Это второе ядро угодило в пень прямо перед людьми полковника Маккобба и ударило с такой силой, что пень наполовину вырвало из земли, и он разлетелся на щепки, которые впились в первую шеренгу Маккобба. Кто-то закричал от боли.

Расчет сержанта Лоуренса, вымуштрованный и опытный, уже пробанил и перезарядил первое орудие, которое они теперь подкатили обратно к низкой амбразуре, чтобы Лоуренс мог выстрелить снова. Ядро ударилось о землю в нескольких шагах от Ловелла и безвредно пронеслось над головой, успев, однако, осыпать штаб генерала дождем земли.

Человек, которому ядро превратило пах в кашу, был еще жив, но живот его был вспорот, а кишки вились по земле, и он дышал короткими, отчаянными судорогами. Ловелл, оцепенев, с ужасом смотрел, как из вспоротого туловища выплеснулся непристойно густой поток крови. Раненый издавал жалкие звуки, а полковник Ревир, чей мундир был забрызган кровью, стоял с мертвенно-бледным лицом, широко раскрыв глаза и не двигаясь. Уодсворт заметил сосновые иголки, прилипшие к петлям кишок на земле. Мужчина как-то умудрился поднять голову и умоляюще посмотрел на Уодсворта, и тот невольно шагнул к нему, гадая, что, ради всего святого, он мог бы сделать или сказать, но тут из разорванных внутренностей хлынул новый поток крови, и голова мужчины откинулась назад.

— Ох ты, Господи, — сказал Ловелл в пустоту.

— Упокой, Господи, его душу, — с непривычным напряжением в голосе произнес преподобный Джонатан Мюррей.

Уодсворт посмотрел в лицо мертвеца. Ни единого движения, лишь муха ползла по небритой щеке. За спиной Уодсворта кого-то вырвало. Он обернулся, глядя на форт, где еще висел орудийный дым.

— Нам следует наступать, сэр, — сказал он Ловеллу и сам удивился, что вообще заговорил, да еще таким отстраненным тоном.

Ловелл, казалось, не расслышал.

— Нам следует наступать, сэр! — повторил Уодсворт уже громче.

Соломон Ловелл смотрел на форт, где из недостроенного бастиона вырвался еще один клуб дыма. Ядро пролетело слева от генерала и врезалось в дерево позади ополченцев.

— Полковник Ревир? — спросил Ловелл, не отрывая взгляда от форта.

— Генерал? — отозвался Ревир.

— Ваша артиллерия сможет разрушить форт?

— Сможет, — ответил Ревир, но без обычной уверенности. — Сможет, — повторил он, не в силах отвести глаз от кровавого месива на земле.

— В таком случае мы предоставим вашим орудиям этот шанс, — сказал Ловелл. — Люди укроются в лесу.

— Но сейчас самый лучший момент для наступления и… — начал было протестовать Уодсворт.

— Я не могу бросить людей на эти пушки! — пронзительно прервал его Ловелл. Он моргнул, удивленный собственным тоном. — Не могу, — начал он снова, но, казалось, забыл, что хотел сказать. — Мы сокрушим их стены артиллерией, — решительно произнес он, но тут же нахмурился, когда еще одно британское орудие послало ядро вверх по хребту. — Враг может контратаковать, — продолжил он с паникой в голосе, — так что мы должны быть готовы их отразить. В лес! — Он развернулся и махнул шпагой в сторону густых зарослей. — Уводите людей в лес! — крикнул он офицерам