Круг Дней - Кен Фоллетт

— Видишь? Синее небо. Знаешь, что это значит?

— Дождя больше не будет? — предположила она.

— Это значит, что мы можем идти ночью. Если я увижу Северную Звезду, я найду дорогу.

Пиа была впечатлена. Земледельцы мало путешествовали и не нуждались в ночной навигации, поэтому она никогда этому не училась.

— Я была бы рада идти ночью, по крайней мере, какое-то время, — сказала она. — Нам нужно уйти подальше от земель земледельцев, прежде чем показываться днём.

Хан согласно кивнул.

— В таком случае, мы должны отправиться сегодня ночью, после того как навестим Зеда.

— Да.

Они вернулись в хижину и легли отдохнуть. Если им предстояло идти всю ночь, им нужны были силы.

Пиа не думала, что сможет уснуть, но сама не заметила, как быстро провалилась в сон. Она крепко спала, когда Гида осторожно разбудила её. Сначала ей показалось, что она в чаще тысячелистника и пора возвращаться от Хана домой, но затем она вспомнила, что сбежала, и тут же почувствовала прилив сил.

Она встала на ноги и выглянула наружу. Из-за деревьев солнца не было видно, но по свету она догадалась, что оно садится. Она надела дублёнку. Та высохла в тепле хижины.

Они поблагодарили Бейза, Гиду и Фелла, а затем попрощались. Когда они вышли из леса на Великую Равнину, уже смеркалось. Они огляделись в тусклом свете. Никого не было видно. Стам и его поисковый отряд, несомненно, давно сдались. К этому времени Трун уже решил, что Пиа ушла в Излучье.

Хан повёл их к посёлку Старый Дуб, где он жил четверть года, по крайней мере, так считалось. По факту большинство ночей он провёл в лесу с Пией. Эта мысль заставила её улыбнуться.

Они нашли Зеда, Бидди и их ребёнка, Дини, как раз заканчивающими ужинать. Хан объяснил, как они прятались у лесовиков, пока Стам их искал.

— Теперь они будут думать, что Пиа ушла в Излучье, — сказал он. — Это даёт нам несколько дней, чтобы уйти с равнины в холмы.

— Хорошо, — сказал Зед.

Хан перевёл дух и сказал:

— Я был скотоводом с восьми лет. Как ты думаешь, я заслужил корову, чтобы взять её с собой в этот путь?

Зед улыбнулся.

— Да, заслужил, — сказал он. — Пойдём, выберем одну, пока окончательно не стемнело.

Пиа осталась поговорить с Бидди. Это была темноглазая, темноволосая женщина с овальным лицом. Пиа подумала, что она очень красива.

— Почему земледельцы так настойчиво преследуют вас? — спросила Бидди. — Почему они просто не отпустят тебя?

Очевидно, она мало знала об укладе жизни земледельцев. Пиа задумалась, как уместить целый уклад жизни в несколько слов.

— Им нужны сильные молодые люди, чтобы возделывать землю, — сказала она. — И они считают, что женщины принадлежат мужчинам.

— Принадлежат им? Как собственность?

— Да.

Бидди была потрясена.

— Теперь я понимаю, почему ты бежишь… даже несмотря на то, что ждёшь ребёнка.

Пиа улыбнулась.

— Уже так заметно?

Бидди кивнула.

— Если знаешь, куда смотреть. Думаю, ты беременна уже четверть года. Ребёнок родится вскоре после Весеннего Обряда. — Она скромно улыбнулась. — Я была старшей из шестерых детей, так что видела, как мать выносила пятерых.

У Пии такого опыта не было. Она была младшей из троих детей, двое из которых умерли в раннем детстве, так что она всегда была единственным ребёнком. Рассказ Бидди заворожил её, и они говорили о беременности и родах всё время, пока не вернулись мужчины.

Пиа вышла посмотреть на корову. Это была молодая тёлка, худая, но сильная.

— Можешь дать мне ещё кусок верёвки, чтобы я мог привязывать её на ночь? — спросил Хан.

— Конечно. — Зед вошёл в дом и вернулся с верёвкой, которую повязал корове на шею.

Пиа теперь была как на иголках, ей не терпелось уйти.

— Пойдём, — сказала она.

— Я провожу вас до тропы, которой пользуются лесовики, — сказал Зед. — Она к северу отсюда, недалеко. А дальше вы по ней дойдёте до самых холмов.

— Спасибо, — сказала Пиа.

Они попрощались с Бидди и Дини и отправились в путь. Пока они шли, взошла луна, и ночь стала светлой. Везде, где были ручьи, собирались коровы.

— Мне не придётся гонять их к реке, по крайней мере, в ближайшие несколько дней, — сказал Зед.

— Интересно, неужели засуха наконец-то кончилась, — сказал Хан.

— Будем все на это надеяться.

Гром был пастушьей собакой и держался рядом с коровой, следя, чтобы она не отставала и не сбивалась с пути.

Вскоре они вышли на широкую протоптанную тропу, размокшую от бури.

— Вот она, — сказал Зед. — Да улыбнётся вам Бог Солнца.

— Я никогда не забуду твоей доброты, Зед, — сказал Хан.

— Ты привёл ко мне Хана, а потом помог нам бежать, — сказала Пиа. — Ты замечательный.

— Надеюсь, однажды вы вернётесь.

«И я надеюсь», — подумала Пиа.

Зед повернулся и пошёл обратно.

Пиа и Хан посмотрели на освещённую луной тропу. Ни разу в жизни ни один из них не покидал Великую Равнину.

— Наша новая жизнь началась, — сказала Пиа.

Она взяла Хана за руку, и вместе они пошли вперёд.

*

Осеннее Равнопутье у Монумента было событием скромным, и народу собралось совсем не столько, сколько в середине лета. В этот раз, подумала Ани, было ещё тише. Люди меняли кремень на еду, но выделанные шкуры никому не были нужны.

Ливень, прошедший два дня назад, был обнадёживающим знаком, но Великой Равнине нужно было гораздо больше дождей, чтобы вернуться к прежней жизни.

На Обряд пришёл Зед. Ани ничего не слышала о Хане с того дня, как он ушёл на запад равнины к Пие. Теперь Зед рассказал ей, говоря тихо, чтобы никто не слышал, как Пиа сбежала с Фермы и вместе с Ханом направилась к Северо-Западным Холмам. Ани была одновременно взволнована и обеспокоена. Она радовалась тому, что они вырвались из-под власти Труна, но переживала за то, как они переживут зиму в холмах. Лесовики всегда возвращались в конце лета.

Обойдя собравшихся, она заметила отряд из дюжины земледельцев. Все мужчины и ни одной женщины. Похоже, им было нечего предложить на обмен, и