Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

от неожиданности, брякнул по струнам невпопад. Гости в общем зале постоялого двора расхохотались. Старик, впрочем, не рассердился – лишь бросил косой взгляд на слетевшего сверху Се Юня и отложил цинь в сторону.

– Струны отсырели, – он взял молоточек и легонько постучал. – Вместо музыки, почтенные, расскажу-ка я вам старую историю…

Се Юнь, отхлебнув чаю, удобно устроился на деревянной перекладине.

– Старое – значит проверенное, – крикнул сверху какой-то постоялец. – Новые истории – сплошная выдумка! Опять про прежнего главу?

– Только не про то, как он достал жемчужину из пасти дракона! – возмутился другой.

И снова по всей гостинице прокатился хохот. В городке у подножия гор Шушань царила безмятежность, и сказитель, привыкший к подобной болтовне гостей, лишь встряхнул седой бородой и неторопливо начал:

– Если говорить о здешних героях, Ли Чжэн, прежний глава, само собой, выделяется среди прочих…

Полгода назад Чжоу Фэй покидала заставу в спешке, в городке не задерживалась и сейчас впервые слышала местные предания. Фэй быстро забыла про выходку Се Юня: вцепившись в перила, она жадно внимала каждому слову старика. Начал он с того, как юный Ли Чжэн обрел славу в первом же бою и возродил «Клинок, рассекающий лед». Рассказ его был нестройным: то перескакивал с одного на другое, то замедлялся, углубляясь в подробности, то пестрил выдумками, но история завораживала. Гости пусть и знали ее наизусть, все равно слушали раскрыв рты, а когда дело дошло до «разбоя по высочайшему указу», разразились одобрительными возгласами.

– Чего выдумали… Разбой по указу… – тихо вздохнул Ма Цзили. Задумчиво покручивая в руке пустую чашку и не отрывая глаз от сказителя, он тихо пробурчал себе под нос: – Старый глава даровал нам вторую жизнь. В Сорока восьми крепостях не я один обязан ему всем, что имею. Мой отец был из тех безумцев, что подняли восстание. Он геройски погиб на поле боя, мне тогда не было и пятнадцати: письмом не владел, боевых навыков не имел. Самозванец приказал схватить нас, вот и пришлось бежать с матерью, братом и сестрой – все они умерли один за другим. Если бы не прежний глава, от дядюшки Ма давно бы только прах остался.

Чжоу Фэй неловко было присоединяться к похвалам своего деда, поэтому она ухватилась за слова Ма Цзили:

– Вы не говорили, что ваш отец был героем, сражавшимся против самозванца.

– Какой там, – отмахнувшись, горько усмехнулся Ма Цзили – в его глазах мелькнула тень обиды, словно он до сих пор не мог простить отца. Распорядитель тяжело вздохнул: – Человек должен знать свое место. Если все вдруг решат, что они не дрова, а опорные столбы, на костер пустить будет нечего!

Он поднял глаза на Чжоу Фэй, и его лицо стало необычайно задумчивым, будто он видел в ней соратника, с которым можно говорить на равных.

– Ну, скажи, какой же это герой, если он не может жену с детьми уберечь, зато бросается на верную смерть ради справедливости? – искренне спросил Ма Цзили. – Ладно если бы на кон была поставлена только его жизнь, но зачем впутывать еще и семью? Разве такой человек достоин зваться мужчиной? Разве заслужил он, чтобы дети называли его отцом?

Они посмотрели друг на друга. Из вежливости Чжоу Фэй сделала вид, что полностью с ним согласна, хотя в душе она недоумевала: «И к чему он мне это рассказывает? Я же не мужчина, да и нет у меня ни мужа, ни детей».

Ма Цзили, вероятно, осознав, что она не в состоянии его понять, покачал головой, горько усмехнулся своей болтливости и, сменив тему, мягко отругал ее:

– Ты тоже хороша. Как могла глава Ли отпустить тебя одну? Когда ты в храме Горных Вершин схватила два красных бумажных узора и решила вот так просто закончить экзамен, я сразу подумал: «Какая самонадеянная девчонка! Возомнила себя непобедимой. Выйдет в мир – хлопот с ней не оберемся». И что в итоге? Так все и случилось! Мой сыночек на пару лет младше тебя, и, если он вырастет таким же, я ему ноги переломаю, но за ворота не выпущу.

Сидевшая напротив Ли Янь скорчила Чжоу Фэй рожицу. Та поспешно откашлялась и резко сменила тему:

– Дядюшка Ма, а тот старик правду рассказывает про прежнего главу?

– Да разве эти несколько историй охватят все его легендарные подвиги? – рассмеялся Ма Цзили. – Говорят, когда Цао Чжункунь захватил трон, двенадцать приближенных, получив срочный приказ, сопровождали молодого императора на юг. Но разве прошло бы все так гладко, если бы они весь путь не находились под защитой нашего старого главы Ли?

У Чучу широко раскрыла глаза, даже Се Юнь подобрался поближе.

Внизу, в общем зале, старик громко пересказывал легенды, а наверху Ма Цзили в скромном кругу друзей по-домашнему душевно делился историями о прошлом.

Из-за У Чучу и Се Юня, посторонних для заставы людей, разрешение на вход задерживалось. Но правила есть правила: исключений не делали ни для кого – разве что глава Ли сама распахнет ворота перед гостем. Чжоу Фэй и остальным пришлось остановиться в городке у подножия гор еще на несколько дней. К счастью, жизнь в этих краях била ключом: хоть целый день можно было гулять вдоль торговых рядов, а если надоест – слушать сказителей, коих было не счесть. Словом, скучать не приходилось.

– Завтра, должно быть, за нами придут, – сказал на третий вечер Фэй и остальным Ма Цзили, прежде чем с кувшином вина подняться на верхний этаж. – Твоя мама в отъезде, а эти обезьяны совсем от рук отбились. Ложитесь пораньше. Янь, это я тебе говорю, а то проспишь опять до полудня.

У Чучу послушно удалилась в свою комнату. Ли Янь, скорчив гримасу, после грозного взгляда Чжоу Фэй тоже неохотно поплелась к себе. Лишь Се Юнь остался в общем зале за деревянным столиком у окна, на котором стоял, как обычно, кувшин с легким вином. Сквозь приоткрытую створку окна юноша любовался полупрозрачной луной над горами Шушань.

Чжоу Фэй замедлила шаг. Воодушевление от скорого возвращения домой наконец поутихло, и она осознала одну вещь: ни принц Дуань, ни Се Юнь, попав на заставу, не смогут остаться там надолго. Принц – из-за высокого положения, а что до Се Юня… Чжоу Фэй чувствовала, что он больше привык к праздной жизни скитальца. Все это означало, что человек, с которым они вместе прошли столько испытаний, скоро покинет ее.

К тому же Фэй вдруг поняла, что возвращение в Сорок восемь крепостей ее не радует. Возможно, виной тому было долгое ожидание, но на душе стало как-то тоскливо. Она подошла, отодвинула скамью ногой и села