Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

Взгляд старины Юя скользнул по ее ярко-красным ногтям, и на лице промелькнула редкая скупая улыбка. Приняв позу лотоса, он кивнул с легкой грустью:

– Сколько лет уже прошло с тех времен… Когда Башня Свистящего Ветра присоединилась к Сорока восьми крепостям, мы завязали с темными делами. Теперь я всего лишь старый бездельник, присматривающий за прудом с рыбками, а эти привычки – просто пережитки прошлого. Тебе… эх, незачем потакать старику.

Переступив через себя, он нарочно передвинул несколько чашек на столе, нарушив их порядок. Коу Дань, глядя на его упрямство, покачала головой и с улыбкой снова расставила чашки правильно:

– Дядюшка-наставник, проще от горы избавиться, чем от старой привычки. Зачем себя мучить? Для меня честь угодить вам. Я ведь называю вас дядюшкой наставником. Глава из уважения к вашей дружбе с ее покойным отцом – тоже. Я вам не чужая.

– Если не чужая, зачем говоришь загадками? – с натянутой улыбкой взглянул на нее старик.

– Иной раз я думаю: как же мы отличаемся от остальных, словно в разных мирах живем. Они – под высоким небом и ярким солнцем, а мы… Мы просто тени, что скользят во мраке, не оставляя следов. Можно ли объединить то, что разделила сама природа? – произнесла Коу Дань, слегка опустив веки.

– Молодые еще совсем… Услышали, как снаружи шумят волны, так уже спокойно не сидится? – усмехнулся старик.

– Дядюшка-наставник, вы хоть раз видели убийцу, который бежит от опасности? – многозначительно прошептала она, слегка облизнув уголок рта. – Для убийцы чем больше в мире смуты – тем лучше, разве не так? У меня были сомнения, еще когда вы и мой наставник решили последовать за старым главой в Сорок восемь крепостей: клинок без дела быстро ржавеет.

– Ты права, – кивнул старик, – но решение об отступлении мы принимали вдвоем. Прошло много лет, его уже нет в живых, и теперь ты глава школы. Что бы ты ни решила, я не стану вмешиваться. Если Свистящий Ветер действительно захочет отделиться от Сорока восьми крепостей и снова стать свободным, никто не будет чинить препятствий. Глава Ли никогда никого не держала насильно. Когда она вернется, я сам поговорю с ней.

– Конечно, глава не остановила даже господина Чжоу, когда тот решил уйти, уж нас-то тем более держать не станет, – сказала Коу Дань сладким, немного игривым голоском, но выражения лица не изменила. – Дядюшка-наставник, вы же знаете, что я спрашиваю не об этом.

Старина Юй смотрел на нее, и улыбка постепенно исчезала с его губ. Старческое лицо с обвисшими щеками внезапно стало очень суровым. Коу Дань протянула изящную худую руку – на ладони киноварью был нанесен маленький узор в виде водной зыби:

– Когда-то уединение школы Свистящего Ветра в Сорока восьми крепостях было тесно связано с этим знаком, но вы всегда хранили молчание. Что же на самом деле…

– Коу Дань! – резко прервал ее старик холодным как сталь голосом. – Ты можешь уйти, если хочешь. Но если еще раз осмелишься заикнуться об этой тайне, не вини меня за последствия.

Гостья опешила. Старина Юй поднялся и распахнул дверь:

– Цяньцзи в исправности, ты и сама заметила. Если Северные псы посмеют сюда явиться, их искромсает на кусочки. Уже поздно, ступай.

Коу Дань замерла на мгновение, затем вздохнула, покорно склонила голову и отвесила нарочитый поклон:

– Как скажете, дядюшка. Я слишком много болтаю, простите за дерзость.

Старик все с тем же мрачным видом стоял у двери. Коу Дань взглянула на него мельком, словно боялась разгневать, затем сделала шаг вперед и заискивающе прошептала:

– Эм… В этом году у учеников получилось отличное вино из османтуса. Принести вам пару кувшинов на пробу?

Лицо старины Юя слегка смягчилось, и он едва заметно кивнул. Гостья снова приблизилась, медленно растянув губы в загадочной улыбке, голосок зазвучал еще нежнее:

– Если вы с наставником когда-то решили остаться, на то была причина. Вы бы никогда нас не предали. Раз нельзя, я не стану больше спрашивать. Просто…

Изящная ладонь прильнула к пояснице старины Юя, словно обнимая. Старик, тронутый словами Коу Дань, едва слышно вздохнул – и в этот миг…

Тело старины Юя содрогнулось, он резко развернулся и занес руку для удара.

Но Коу Дань была готова и, закрутившись в легком вихре, отпрыгнула на два чжана назад. Ее губы, такие же огненно-алые, как ногти, расплылись в зловещей улыбке, обнажив белоснежные зубы. В ладони мелькнули тончайшие иглы с синеватым отливом.

– …провожу дядюшку-наставника в последний путь, – хладнокровно закончила она.

Лучшие убийцы действуют безжалостно, не издают шума и не оставляют следов. Одна ядовитая игла с безупречной точностью вошла в кровеносный сосуд, другая – в меридиан. Развернувшись для ответного удара, старик ускорил действие яда – чернота мгновенно расползлась по его лицу. Он с ужасом уставился на гостью, которая только что любезно с ним беседовала, – язык уже немел, а конечности предательски дрожали.

Глаза Коу Дань лучились тонкими морщинками. Она слегка склонила голову и тихо произнесла:

– Такой человек, как дядюшка-наставник, что двадцать лет хранил тайну посреди холодных речных вод, не станет говорить, если не захочет. Но мне все еще знакомо чувство меры. Что ж, раз от вас мне узнать тайну «Слияния неба и моря» не удалось, я не буду настаивать.

Лицо старины Юя стало мертвенно-бледным. Он чувствовал, как смерть медленно расходится от поясницы по оцепеневшему телу, беспощадно отнимая у него жизнь кусочек за кусочком. Коу Дань подошла и, как заботливая племянница, помогла ему сесть в кресло так, будто ничего не произошло, и старик просто погружен в созерцание. Закончив, она почтительно отступила.

Порывы ветра над рекой становились все сильнее. Паутина нитей Цяньцзи тихо жужжала, подрагивая. В павильоне они были вдвоем: она стояла, он сидел – оба замерли в безмолвии, будто тени, вписанные в картину второпях.

Наконец старик едва заметно содрогнулся в последний раз. Воздух застрял в горле, помутневшие зрачки медленно расслабились.

Коу Дань со знанием дела проверила пульс на шее и у сердца. Убедившись, что яд сработал, достала длинную иглу и вогнала ее в макушку, чтобы у мертвеца не было ни шанса на воскрешение.

Затем она отступила на шаг, низко поклонилась и произнесла:

– Дядюшка, если встретите в ином мире моего наставника, передайте ему от меня поклон. Сам он удалился от дел, но десять лет назад уговорил меня вернуться, чтобы чертежи Цяньцзи, созданного для Сорока восьми крепостей, не попали к чужакам. Я тогда как раз полюбила одного человека, хотела измениться и жить достойно, а наставник