Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

– Оказалось, это были люди Повелителя Чжуцюэ, – пояснил Ли Шэн. Услышав, как Ли Цзиньжун тяжело вздохнула, он растянулся в лукавой юношеской улыбке, будто радуясь, что сумел поразить ее. – Когда Му Сяоцяо покинул гору Живых и Мертвых, Хо Ляньтао прибрал его к рукам, вот Повелитель и помогал ему выбивать деньги и красть лошадей. Конокрады оглушили меня и бросили, решили позже со мной разделаться, но их планам не суждено было сбыться: на мое счастье, мимо как раз проходил старейшина Чун Юньцзы – он-то и стал моим спасителем.

– Почему глава школы Цимэнь, давно отошедший от мирских дел, оказался в Юэяне? – удивилась Ли Цзиньжун.

– Враги напали на его след, – сказал Ли Шэн. – Старейшина поддерживал связь с генералом У, а в его окружении оказались осведомители Цао Чжункуня. После убийства генерала они вычислили расположение школы Цимэнь. На страже обители стояли несколько построений бойцов – посторонним пробиться было не так просто. Старейшина Чун Юньцзы с учениками воспользовались заминкой и бежали через тайные ходы в горы Шиинь. Там им пришлось снять даосские одеяния, нарядиться простыми торговцами и разделиться. Так горстка монахов, скрывавшаяся в горах от мирской суеты, лишилась и обители, и чанпао с метелками.

Из груди Ли Цзиньжун чуть не вырвался вздох сострадания, но она внезапно осознала, что и ее заставу может ожидать та же участь: слишком уж много общего у нынешних Сорока восьми крепостей со школой Цимэнь.

– Не знаю, почему старейшина Чун Юньцзы отправился в Юэян в одиночку. Он ничего мне не объяснил, – продолжил Ли Шэн. – К своим я возвращаться ни в какую не соглашался, и мне хватило наглости напроситься с ним в крепость Хо. Когда мы тайком проникли внутрь, Хо Ляньтао уже предупредили, и он сбежал. Огромная крепость опустела. Мы без труда нашли старого хозяина Хо, но он уже был…

Ли Цзиньжун завороженно распахнула глаза. Ли Шэн тяжело вздохнул.

– … не в себе. Ничего не помнил, говорил невнятно. Его кормили с ложки, но он все проливал и размазывал. Родным даже пришлось повязать ему на шею… – он покачал головой, не в силах описать подробности. – Но старейшина Чун Юньцзы почему-то считал, что старик притворяется. Нам пришлось затаиться в крепости на несколько дней, чтобы все выяснить.

– И ты видел пожар?

– Да. Вы наверняка удивляетесь, почему мы с даосом не спасли старого хозяина. Перед пожаром старик Хо поливал цветы во дворе: польет немного и уставится в одну точку. Говорили, он давно таким стал: то полностью терял рассудок, то случались редкие просветления. Бывало, что и лейка уже опустела, а он все стоит и глядит на нее. Когда на переднем дворе кто-то закричал о пожаре, в крепости начался переполох. Я хотел вытащить дедушку Хо, но даос остановил меня. И тогда я увидел, как старый хозяин вдруг… улыбнулся. В этой улыбке не было прежней немощи и старческого безумия. Он покачал головой, затем посмотрел прямо в нашу сторону. Старейшина Чун Юньцзы вышел из укрытия. Так они и стояли друг против друг, а дом уже полыхал вовсю, густой дым застилал глаза. Я все никак не мог понять, что они пытаются разглядеть, не говоря ни слова?.. Затем старый хозяин издали поклонился, почтительно сложив руки, улыбка постепенно сошла с его лица, и он снова покачал головой. Во двор ворвался слуга с криками, попытался увести его, но дедушка Хо лишь громко рассмеялся, с легкостью вытолкнул слугу со двора одной ладонью, мимоходом сорвал цветущую ветвь и, не оглядываясь, медленно вошел в горящий дом, плотно заперев за собой двери и окна…

Впереди мчались лучшие бойцы Сорока восьми крепостей, и последние слова Ли Шэна, легкие, как вздох, утонули в непрерывном стуке копыт.

Выражение лица Ли Цзиньжун становилось все мрачнее. Она была наслышана, что старый хозяин крепости Хо лишился рассудка, но не придавала этому значения. Старость часто идет рука об руку со слабоумием, а дедушка Хо был даже старше Ли Чжэна. Однако рассказ племянника навел ее на страшную мысль: действительно ли он сам сошел с ума, или же кто-то довел его намеренно? Те «просветления», о которых говорил Ли Шэн, не были ли они признаками возвращения рассудка? И если так, то виновник очевиден…

– Старейшина Чун Юньцзы не позволил мне спасти дедушку Хо. Стоял со слезами на глазах, пока пламя совсем не поглотило дворик. Мы ушли, едва не нарвавшись на прихвостней самозванца. После Юэяна старейшина остановился в деревне и, узнав о моих боевых навыках, предложил обучить своему искусству – Цимэнь Дуньцзя. Я упражнялся два месяца, пока не появился другой даос, переодетый в простолюдина, – Чун Сяоцзы. Старейшину он почтительно называл главой школы и вообще отличался изысканными манерами.

Ли Шэн замолчал. Ли Цзиньжун, никогда не слыхавшая прежде такого имени, спросила:

– И что же?

– Благодаря наставлениям старейшины Чун Юньцзы я многому научился. Он передал мне для вас важное послание и отправил обратно в Шу. Даосы к чему-то готовились, и я не посмел им мешать и уже на следующий день, собрав вещи, ушел, – Ли Шэн сжал бледные губы в тонкую ниточку. – Однако… мне показалось, что лицо старейшины, когда он провожал меня, было точь-в-точь как у дедушки Хо, когда тот вошел в горящий дом. Чем дальше я уходил, тем сильнее меня сковывало чувство, будто что-то не так, и я в конце концов бросился обратно… Но, когда вернулся в тот дом, в нем не было ни души.

Ли Цзиньжун крепче сжала поводья, снова и снова обдумывая слова, переданные Чун Юньцзы.

Ли Шэн тоже замолчал, оставив ее наедине с мыслями. Он покидал дом возмущенным несправедливостью мира подростком, а вернулся настоящим мужчиной. Ли Цзиньжун взглянула на него, ткнула пальцем в черное пятно на щеке и спросила:

– А это откуда?

– Пустяки, – небрежно проведя рукой по пятну, ответил юноша. – Упал, содрал кожу. Струп недавно отвалился – заживет через пару дней.

– Как это ты упал? – продолжала выпытывать глава Ли.

Ли Шэн улыбнулся. В памяти пронеслось, как он, чтобы задержать убийц, смекнул использовать «Строй каменного лабиринта», которому научил его старейшина Чун Юньцзы. А вместо того чтобы сразу пойти в земли Шу, под самым носом у преследователей смешался с потоком беженцев и отправился с ними на юг.

Однако даже среди них нашлись подлецы – самозваные вожаки, люди настолько низкие, что им хватало наглости вымогать последние крохи у слабых и больных, чтобы поддерживать свое «высокое» положение. Новички, желавшие получить их покровительство, должны были проявить покорность и пожертвовать благодетелям часть своих скудных припасов.

Ослепленные яростью убийцы из школы Свистящего Ветра преследовали