Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори

– Зато, если удастся, – медведь будет наш! – отвечал капитан. – Надо непременно это сделать! Я напялю шкуру тюленя и поползу по снегу. Не будем терять времени. Зарядите ружье и дайте его мне.

Доктор не возражал: он и сам охотно бы это сделал. Захватив два топора – один для себя, другой для Джонсона, он вместе с Гаттерасом пошел к саням.

Там Гаттерас натянул на себя шкуру и превратился в тюленя.

Между тем доктор зарядил ружье, пустив в ход последний заряд пороха и слиток ртути, твердый, как железо, и тяжелый, как свинец; затем он передал ружье Гаттерасу, который спрятал его под шкурой.

– Ступайте к Джонсону, – сказал капитан, – а я подожду несколько минут, чтобы сбить с толку врага.

– Смелее, Гаттерас! – сказал Клоубонни.

– Не беспокойтесь за меня, а главное, не показывайтесь, пока не услышите выстрела.

Доктор поспешил к торосу, за которым стоял Джонсон.

– Ну что? – спросил боцман.

– Посмотрим, что будет! Гаттерас жертвует собой, чтобы спасти нас.

Взволнованный до глубины души, доктор следил за медведем, который стал проявлять признаки беспокойства; казалось, он чувствовал, что ему угрожает опасность.

Спустя четверть часа тюлень уже полз по снегу в ту сторону, где сидел медведь. Чтобы зверь ничего не заподозрил, он полз по кривой линии, делая вид, что укрывается за льдинами. Он находился уже в пятидесяти туазах от медведя, когда тот его заметил. Зверь весь как-то подобрался; он, видимо, старался спрятаться от тюленя.

Гаттерас с удивительным искусством подражал движениям тюленя. Не будь доктор предупрежден, он наверняка поддался бы обману.

– Так, так! Точь-в-точь! – приговаривал шепотом Джонсон.

Приближаясь к медведю, тюлень, казалось, вовсе его не замечал, – он, видимо, искал отдушину, собираясь нырнуть в свою родную стихию.

А медведь, прячась за торосами, медленно крался к тюленю. Глаза его так и горели жадностью. Вероятно, он давно уже голодал, а тут счастливый случай посылал ему верную добычу.

Тюлень находился уже в десяти шагах от своего врага. Вдруг медведь развернулся, сделал огромный прыжок и в недоумении замер в трех шагах от Гаттераса, который сбросил с себя тюленью шкуру, припал на колено и прицелился прямо в грудь зверю.

Грянул выстрел, медведь повалился на снег.

– Вперед! Вперед! – крикнул доктор.

И вместе с Джонсоном он побежал к Гаттерасу.

Гигантский зверь поднялся на задние лапы. Он судорожно бил лапой по воздуху, а другой лапой загреб комок снега и пытался заткнуть свою зияющую рану.

Гаттерас метко послал пулю: зверь был ранен насмерть. Несколько мгновений капитан выжидал с ножом в руке. Улучив момент, он вонзил нож по самую рукоять в грудь медведю. Когда подоспели доктор с Джонсоном, зверь лежал уже мертвым.

– Победа! – радостно крикнул Джонсон.

– Ура! Ура! – кричал доктор.

Гаттерас, как всегда бесстрастно, скрестив руки на груди, смотрел на убитое чудовище.

– Теперь очередь за мной, – заявил Джонсон. – Свалить этакого зверя – дело похвальное, но нельзя дать ему замерзнуть, а то он станет как камень, и тогда с ним не совладаешь ни зубами, ни ножом.

И старый моряк стал поспешно сдирать шкуру с чудовищного зверя, который размерами не уступал быку. Он был девяти футов длиной и шести футов в обхвате. Из его пасти торчали два огромных клыка, в три дюйма каждый.

Джонсон вскрыл медведя, в желудке у него ничего не оказалось, кроме воды. Очевидно, зверь уже долгое время ничего не ел. А между тем он был очень жирный и весил более тысячи пятисот фунтов. Тушу разрубили на четыре части, из которых каждая дала двести фунтов мяса. Охотники перетащили медвежатину к ледяному домику, не позабыв захватить и сердце, которое трепетало еще добрых три часа после смерти зверя.

Спутники доктора готовы были наброситься на сырую медвежатину, но Клоубонни остановил их, обещав в скором времени изжарить мясо.

Войдя в ледяной домик, доктор удивился, что там так холодно. Он подошел к печи; огонь в ней погас. Из-за утренней охоты и пережитых волнений Джонсон позабыл о возложенных на него обязанностях.

Доктор хотел было раздуть огонь, но не нашел ни искорки в остывшей золе.

– Терпение! – сказал он себе.

Он пошел к саням за трутом и попросил у Джонсона огниво.

– Печь погасла, – сказал он.

– По моей вине, – ответил Джонсон.

Боцман запустил руку в карман, где всегда носил огниво, и очень удивился, не найдя его там.

Тогда он стал шарить в других карманах, но так же безуспешно. Он вернулся в ледяной дом, перетряхнул одеяло, на котором спал ночью, – огнива и там не оказалось.

– Ну что? – крикнул доктор.

Джонсон подошел к товарищам и молча, в смущении смотрел на них.

– Нет ли у вас огнива, доктор? – спросил он.

– Нет, Джонсон!

– А у вас, капитан?

– Нет,, – ответил Гаттерас.

– Да ведь оно всегда было у вас, – сказал доктор.

– Да… Но его нет у меня… – бледнея, отвечал старый моряк.

– Как нет! – воскликнул доктор, невольно вздрогнув.

Другого огнива не было, и утеря его могла повлечь за собой тяжелые последствия.

– Поищите хорошенько, Джонсон, – посоветовал доктор.

Джонсон бросился к льдине, из-за которой он наблюдал зверя, затем прошел на поле битвы, где он разрубал на части медведя, но так и не отыскал огнива. Он вернулся в полном отчаянии. Гаттерас только посмотрел на Джонсона, но ни слова не сказал ему в упрек.

– Дело плохо, – сказал он доктору.

– Даже очень, – ответил Клоубонни.

– К несчастью, у нас нет с собой ни одного оптического инструмента, хотя бы подзорной трубы, а то с помощью чечевичного стекла мы могли бы добыть огонь.

– Знаю, – сказал доктор, – и это тем досаднее, что лучи солнца теперь уже так сильно греют, что вполне могут поджечь трут.

– Что ж, – сказал Гаттерас, – придется пообедать сырым мясом. Потом мы отправимся в путь и постараемся как можно скорей добраться до судна.

– Да, – в раздумье произнес доктор. – Да. Может быть, это и удастся. Почему бы и нет? Можно попробовать…

– О чем вы задумались? – спросил Гаттерас.

– Мне пришла в голову одна мысль…

– Мысль? – воскликнул Джонсон. – Вам пришла в голову мысль? Значит, мы спасены!

– Но удастся ли ее осуществить, это еще вопрос, – добавил доктор.

– В чем же дело? – спросил Гаттерас.

– У нас нет зажигательной чечевицы, так постараемся ее сделать.

– А как? – спросил Джонсон.

– Изо льда.

– Как? Вы думаете?..

– А почему бы и нет? Все дело в том, чтобы собрать солнечные лучи в одном фокусе, и кусок льда вполне может заменить зажигательное стекло.

– Возможно ли это? – спросил Джонсон.

– Вполне, только я предпочел бы пресноводный лед. Он прозрачнее и крепче, чем